Человек-эпоха: историк джаза Владимир Борисович Фейертаг. 88 лет

27 December 2019
213 full reads
7,5 min.
544 story viewsUnique page visitors
213 read the story to the endThat's 39% of the total page views
7,5 minutes — average reading time

27 декабря 2019 года историку и летописцу российского джаза, ведущему множества российских джазовых фестивалей, старейшине маленького цеха пишущих по-русски джазовых журналистов и музыковедов — Владимиру Фейертагу  — исполняется 88 лет.

В честь дня рождения Владимира Борисовича «Джаз.Ру» с удовольствием делает достоянием читателей Яндекс Дзен фрагменты монументального интервью, которое он дал заместителю главного редактора нашего издания Анне Филипьевой к своему 80-летию: полностью оно выходило на бумаге («Джаз.Ру» №6/7-2011) и на основном сайте журнала.

Владимир Фейертаг на фестивале «Джаз над Волгой», Ярославль, 2011
Владимир Фейертаг на фестивале «Джаз над Волгой», Ярославль, 2011
Владимир Фейертаг на фестивале «Джаз над Волгой», Ярославль, 2011

Анна Филипьева

Вроде бы нет причин сомневаться в том, что этот моложавый жизнерадостный человек, который, щедро делясь своими знаниями о джазе и своей бесконечной любовью к нему, привёл в «джазовый лагерь» тысячи, десятки тысяч людей по всей Руси великой — теперь, выражаясь научной латынью, октогенарий. То есть «живущий девятое десятилетие». А всё равно не верится.

ВИДЕО: Владимир Фейертаг дирижирует оркестром Jazz Philharmonic Big Band во время празднования своего 80-летнего юбилея в Санкт-Петербургской Академической капелле 27 декабря 2011.

“Песня о Волге” Исаака Дунаевского. Аранжировка Владимира Фейертага

Два диплома и один оркестр

Я всегда был и аккомпаниатором, и заводилой, играл на вечерах… Потом, году в 1954, когда стало можно, у меня в городе уже был оркестр. Играли немножко на закрытых школьных вечерах… Иногда в университете меня просили: «Мы знаем, что у тебя оркестр. Давай, устрой нам студенческий вечер!» Я приводил ребят, играли «In the Mood»… Так это всё началось. Потом, когда я попал в качестве преподавателя на кафедру иностранных языков в Военно-механическом институте, носящем теперь имя маршала Устинова, я был один мужчина на кафедре, и семейные женщины сразу сбагрили мне все вечерние часы. Я был молоденький, а они все постарше…

Я посмотрел — у меня день получается свободный. И я пошёл в музыкальное училище, скрыв свой диплом. Принёс аттестат и сказал, мол, вот, хочу поступить. А там был недобор, и не хватало одного теоретика или композитора. Мне сказали: «Умеешь писать музыку?» Я сказал: «Нет». «Ну хоть что-нибудь ты написал?» Я сыграл им какой-то фокстрот, и они сказали: «Ну, давай, возьмём тебя условно на полгода». И взяли. Причём я к тому времени уже разучился прилично играть на рояле. С трудом сдал вступительный экзамен по фортепиано...

Секция критики

...Взять, например, джаз-клуб. Это 1958 год, я на третьем курсе музыкального училища, на меня уже смотрят почти как на профессионального музыканта. Вот, говорят, ты займёшься в джаз-клубе секцией критики. Какая критика?! С чего вы взяли? А вот займёшься. А секция менеджмента — это Вадим Юрченков. Он знал английский, водил к нам американцев, из-за чего нас вызывали в райком и говорили: «Хватит иностранцев таскать! Занимайтесь советской песней». Мне было обидно, потому что я не хотел, чтобы клуб закрыли. Он ведь всё время висел на волоске, всё время нас предупреждали… А получалось что? Валя Мысовский читает лекцию о Новом Орлеане. Нам говорят: «Так, а кто-нибудь прочитает лекцию о советском джазе?» А все нос воротят. Тогда они ко мне: «Ну вот, ты у нас учишься в музыкальном училище. Давай ты». Хорошо, я прочитал какую-то лекцию, но на неё никто не пришёл. Кого интересовал советский джаз? А я всего лишь хотел выручить клуб, понимаете?

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

В институте все знали, что я учусь музыке. У меня было полставки, но я зарабатывал на танцах, у меня был оркестр, я считаю, один из десятки первых оркестров города. Конечно, я не [Иосиф] Вайнштейн, которого я ходил слушать и таким образом учился чему-то, и у которого были все звёзды. Но оркестровки, которые играли они, я просить бы не стал: мои ребята этого не сыграли бы. Это были инженеры, врачи… Совместители! Но это был оркестр, на который ходили танцевать, потому что мы играли «западный» репертуар. Я старался снимать и аранжировать всё это, и пошёл в училище именно потому, что вдруг почувствовал, что мне не хватает образования. А в училище у меня была репутация человека, который занимается джазом. Поэтому на академических экзаменах меня гнобили, говорили: «Ну, всё равно вы не наш человек, не любите русскую музыку; «тройка» вам — и идите, гуляйте». Хотя я мог знать предмет...

В джаз-клубе тоже был биг-бэнд. Да, я им руководил, но мне было интересно и поиграть, поэтому я частенько садился к роялю…

Когда я был на четвёртом курсе, мой педагог сказал мне: «В Музгизе очень хотят издать книжечку о джазе. Ты же занимаешься джазом, напиши! Я помогу тебе её продвинуть, познакомлю тебя». И меня познакомили с редакцией. Там работали очень хорошие люди, что называется, «с фигой в кармане». Они выпускали Стравинского и другие несколько крамольные вещи. Мне сказали: «Мы хотим выпустить книжку о джазе. Сделаем вам рецензии, давайте!» Впоследствии они проверяли у нас каждое слово, но в итоге что-то вышло. Мы же, в общем-то, ничего сами не писали, а только компилировали — Мысовский в основном, поскольку он лучше знает английский, чем я. Поэтому книжка — это в первую очередь заслуга всё-таки Вали. Но поскольку процесс пошёл от меня, то я пробивал, занимался этим. Потом мы втроём с редактором сидели и укладывали всё это, как могли. И хотя в результате получили фельетон в «Советской культуре», который назывался «ЭнциклопУдия джаза», но это сыграло некоторую роль, потому что это был уже шаг к известности в джазовых кругах. Стали говорить: «О, люди о джазе рассказали. Надо же!» И мы с Валей были нарасхват. Но Валя не любил публичность в принципе. Ему бы на барабанах поиграть!

Обложка книги Владимира Фейертага и Валерия Мысовского. Музгиз, 1960
Обложка книги Владимира Фейертага и Валерия Мысовского. Музгиз, 1960
Обложка книги Владимира Фейертага и Валерия Мысовского. Музгиз, 1960

Аранжировки и квартира

Меня стали приглашать читать лекции. Года три я читал в основном бесплатно. Бывало, что и платили, но мне это не было нужно. У меня в городе было тогда два самодеятельных оркестра, и я зарабатывал достаточно прилично. Потом, если честно говорить, меня кормили аранжировки. Я сдавал их в библиотеки, и другие оркестры их играли. Мне стали делать заказы, например, на какие-то обработки Дунаевского. Что-то писал для оркестра цирка. То есть я профессионально работал как аранжировщик, и этим периодом очень доволен. Честно говоря, кооперативную квартиру я построил на деньги от аранжировок.

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

А потом я понадобился как лектор и ведущий — в основном ленинградским музыкантам. Прежде всего понадобился [Иосифу] Вайнштейну, который стал постепенно превращать свой оркестр в концертный. Например, играли летом в Саду Отдыха — каждый день, две недели подряд. Люди с Невского бесплатно заходили, слушали джаз, и надо было, чтобы кто-то это комментировал. И это делал я. Естественно, тогда я ещё и не думал о том, чтобы получать за это зарплату. Но Вайнштейн сказал: «Надо вас узаконить. Давайте сходим в Ленконцерт, и я вас там представлю». Привёл меня в филармонический отдел Ленконцерта, где согласились меня прослушать.

Раньше ведь нельзя было обойтись без лектора. Перед тем, как читать стихи Есенина, лекторы объясняли, насколько он был плохой поэт и не понимал советской власти. Даже классическая музыка в филармонии — и та требовала вступительного слова лектора. Обязательно! Сродни тому, как в любой переводной книге тех лет обязательно было предисловие литературоведа, объясняющее нам, например, какой [Кнут] Гамсун подлец (смеётся). И я практически был таким… идеологическим работником, выходит так. Но меня взяли...

Лекции про Pink Floyd

Будучи лектором, я разработал абонементы, которые включали рок, советскую песню и джаз. Естественно, я не мог делать абонементы только про американский джаз. Всё-таки я понимал, где работаю. Я брал самые ходовые темы, у меня тогда была информация и информаторы, я всё это прослушивал. У меня были темы «Beatles до распада», «Beatles после распада». Была моя любимая группа Pink Floyd, и я читал лекцию «Космическое путешествие ансамбля Pink Floyd» — естественно, об их восьмом диске «Обратная сторона Луны». Позже вышла «Стена»… Всю музыку Pink Floyd я знал наизусть, прослушал всё. Потом у меня были Uriah Heep «День рождения волшебника», тоже любимый мой альбом… Кроме того, я мог делать что-то по заказу. Например, в общежитии при ПТУ мне говорили: «А вот есть группа Led Zeppelin…» Значит, я специально занимался, готовил что-то о Led Zeppelin.

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Разрешение в обкоме

Я часто подчёркиваю двойную мораль в нашем обществе. Мы жили по принципу «в общем-то, лучше не надо, но если это приносит прибыль, то давай сделаем». Только закроем дверь и никому не скажем. Или если есть покровитель, чтобы получить разрешение… Сначала мы проводили «Вечера джаза». Потом стали называть их фестивалем, для чего надо было получить разрешение в обкоме партии. Потом стали убеждать обком, что фестиваль должен быть международным. В результате сначала пригласили чеха, потом болгарина, потом шведов… А потом уже Госконцерт знал, что в ноябре в Ленинграде фестиваль, значит — будут гастролёры. Спрашивали, мол, вы не возьмёте?..

Быть командировочным

С 1972-го года у меня шли абонементы в хороших залах. Тоже Ленконцерт. В академическую филармонию ещё не пускали, да это было и не нужно. Концертный зал у Финляндского вокзала, Театр эстрады на Желябова — это были посещаемые залы. Идёт, например, абонементный концерт-посвящение Оскару Питерсону. Играет трио Леонида Чижика. Билеты проданы все. Абонементы проданы! Значит, просят сделать второй концерт, дают разрешение. Когда дало концерт трио [Вячеслава] Ганелина, конную милицию вызывали, я вам честно говорю! Потому что люди ломали двери и на концерты Ганелина, и на концерты Чижика. Потому что Чижик был единственным пианистом, который так раскованно играл тогда с трио. Когда он играл на бис Цфасмана, все умирали. Или когда играл фантазию Дунаевского… Вы послушайте, как играет! Так, как Чижик, сегодня никто не играет. Это был пианист экстра-класса...

...Мне нравилось быть командировочным. Наверное, это какая-то генетическая предрасположенность. Разъездной театр, детство… Я привык к дорогам и вошёл в эту гастрольную струю. Мне нравилось ездить. Дома ненавидели мои поездки, а я ездил, хотя заработать можно было и дома. Но атмосфера переезда, контакта с филармониями… Потом, местные музыканты всегда приходили на концерт. Я знакомился с местными музыкантами, они играли джем, потом кого-то вытаскивали. Как появился, допустим, Андрей Кондаков, который учился в Петрозаводске? Приехали мы с Чижиком — он пришёл знакомиться. Приехали с «Аллегро» — он пришёл знакомиться. Потом поиграл. Я вижу — хорошо играет. Я говорю: «Андрюша, может быть, на фестиваль приедете?» У него ансамбль в Петрозаводске. Приехал в Питер на фестиваль, попал на пластинку. Вот вам первое явление Кондакова народу. Как появилась джаз-группа «Архангельск»? То же самое. Я привёз их в Донецк на фестиваль в 73-м году. Сейчас не буду перечислять, но я многих так вот повытаскивал из своих городов, потому что были фестивали, я знал, где они проводятся, к моим рекомендациям люди прислушивались, и я считаю, что это было полезное дело. Не могу сказать, что горжусь этим, но так случилось, что я был «разводным» и диспетчером, и меня это устраивало...

...Практически поняв систему изнутри, я проводил фестивали от имени Ленконцерта. Главное, чтобы у человека была ставка (официальный статус, позволявший выступления на концертной сцене. — Ред.). И главное, чтобы за него отвечала концертная организация. Если он приезжает с нарядом на выступление, и если он не плетёт на сцене антисоветчину — всем плевать, что он делает. Скажем, музыкант играет на саксофоне. Какие к нему могут быть претензии? Например, приезжало Трио Ганелина из Литовской филармонии. Что они вытворяли на сцене — никого не волновало. Литовцы отвечают! Что, кому-то не понравилось? Звоните в филармонию Литвы, а мы деньги перечислили. Люди боялись только ответственности. Почему на первом и на втором фестивале мне тормозили выступление питерских музыкантов? Потому что не хотели отвечать: «У тебя все приезжие? Хорошо! Главное, наших не выпускай!» Голощёкин пробивался на фестиваль через обком партии! Вы можете в это поверить?!

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Три раза меня снимали с работы: за реплики со сцены и за участие в концерте Курёхина. Был такой знаменитый концерт в Питере, когда Курёхин с Гребенщиковым в День космонавтики протыкали воздушные шарики, потом Гребенщиков пилил гитару на щепки, а Курёхин разбивал рояль, и в этом же зале была несанкционированная выставка художника-абстракциониста. На концерте присутствовал кто-то из райкома партии, и, конечно, донесли. Директора Дворца культуры тогда сняли и исключили из партии. Потом позвонили в Ленконцерт и сказали: «Ваш лектор Фейертаг читал лекцию и всё это анонсировал». А меня Дворец культуры заказал, и я должен был идти. Я же не знал, что там будет. Вот я сидел и думал, чем же всё это кончится? Естественно, я не писал никакой докладной записки, ничего такого. Другой человек, может быть, подсуетился бы. А я ждал спокойно неделю, потом вдруг меня вызвали и сказали: «Всё, ты отстранён от работы на месяц. Отдыхай. Никакой зарплаты. Пиши объяснения, что там было в зале. И напиши тезисы всех своих лекций, и дальше читай то, что напишешь». Ну, всё-то, конечно, невозможно написать! Я накропал какие-то там тезисы, которые потом лежали в папке у директора…

Шум большой был. Но это был самый яркий случай. А были и мелочи. Например, у меня был абонемент в концертном зале Финляндского вокзала, лет десять шёл. На этот абонемент ходили американцы из консульства. За ними, соответственно, вели наблюдение, и эти люди доносили в Ленконцерт: «Это ваш концерт идёт? Ваш человек выступает? Он со сцены говорил, что американские пластинки лучше наших, что фирма «Мелодия» плохо записывает». Ну, я мог себе позволить что-то такое. Иногда обходилось, иногда нет. А иногда в публике раздавались аплодисменты на мою реплику. Я ничего такого не делал специально, это были экспромты. Честно говорю, никогда не было заготовок. Но реакция человека в зале — ага, хлопают, значит, сказал не то. Донесение. И доходило до Управления культуры, где меня в лицо-то не знали. Звонили: «Там Фейертаг выступал, что-то сказал. Разберитесь». Что-то сказал! Даже не знают, что! Но снимем с работы на всякий случай. Накажем...

...Я рассказываю эти истории, потому что на самом деле мне было это смешно. И в то же время это была такая милая тусовка! Мы все друг друга не знали, а сталкивались у кассы в день получки. Я был своим человеком, мог войти в любой кабинет, кроме самого директора, но мне и не нужно было. А к худруку — всегда. Поэтому, когда Ленконцерт уже загибался, они пытались спастись даже с моей помощью.

Десятидневный фестиваль Гершвина — это последнее, что я с ними провёл. Ленконцерт остался ужасно доволен. Потом меня вызвал человек, который оттуда ушёл, и сказал: «Что ты делаешь в Ленконцерте? Не будет там толку. Переходи к нам». Это был театр Боярского «Бенефис», и я начал делать фестивали от его имени. Проводил фестиваль «Мы помним Эллингтона», потом «Золотая труба Армстронга». Это были городские праздники! Площадки на улицах… Духовный концерт (Концерт духовной музыки Дюка Эллингтона. — Ред.) мы тогда сделали, Дима Серебров написал всю аранжировку. Потом в «Бенефисе» всё это заглохло, стало не нужно, и я там уже только получал какие-то символические деньги как редактор и пользовался междугородним телефоном и факсом. А потом пошли компьютеры, стало не нужно и это.

В 2007-м году я окончательно ушёл из «Бенефиса» и передал трудовую книжку в Университет культуры, где к тому моменту уже работал пятнадцать лет как совместитель с почасовой оплатой труда. Теперь я у них штатный доцент, и они должны присвоить мне профессора, потому что заслуженный деятель искусств или народный артист равняются профессору. В творческом вузе это делается без защиты, так что, может быть, в 82 года я получу профессора (на самом деле Владимир Борисович получил учёное звание профессора в 80 лет. — Ред.). Честно говоря, моё начальство, которое всё это проталкивает, просто считает, что они должны платить мне лучшие деньги. И я согласен с ними в этом. Хотя, конечно, вы же знаете, сколько на самом деле получает профессор…

Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг
Владимир Фейертаг

Библиография Владимира Фейертага

  • «12 интервью о джазе». Композитор, Санкт-Петербург, 2018
  • «А почему джаз?». Скифия, Санкт-Петербург, 2018 ПОДРОБНОСТИ НА НАШЕМ КАНАЛЕ
  • «Джаз от Ленинграда до Петербурга. Время и судьбы» (расширенное издание). Планета Музыки, Санкт-Петербург, 2013
  • «История джазового исполнительства в России». Скифия, Санкт-Петербург, 2010
  • «Джаз в России. Краткий энциклопедический справочник». Скифия, Санкт-Петербург, 2009
  • «Джаз. Энциклопедический справочник». Скифия, Санкт-Петербург, 2008
  • «Джаз в Петербурге. Who is Who» Скифия/Семантика-С, 2004
  • «Диалог со свингом. Давид Голощекин о джазе и о себе». КультИнформПресс, Санкт-Петербург, 2003
  • «Джаз. XX век» (энциклопедический справочник). Скифия, Санкт-Петербург, 2001
  • «Джаз от Ленинграда до Петербурга: Время и судьбы. Фестивали джаза. Кто есть кто». Санкт-Петербург, 1999
  • «Джаз» (в соавторстве с Валерием Мысовским), Музгиз, Ленинград, 1960

Понравилось? Ставьте лайк (значок с большим пальцем вверх) и подписывайтесь на канал, чтобы увидеть новые публикации!