Другой Андрей Разин. Композитор и пианист о музыке и «Втором приближении»

20 May

20 мая 2020 российский пианист и композитор Андрей Разин, лидер одного из самых своеобразных коллективов на российской импровизационной сцене — трио «Второе Приближение», отмечает 57-й день рождения.

В основе этой публикации на канале в Яндекс Дзен — интервью, которое Андрей ранее дал заместителю главного редактора «Джаз.Ру» Анне Филипьевой для бумажной версии нашего издания.

Андрей Разин, 2016 (фото © Виктор Мананков)
Андрей Разин, 2016 (фото © Виктор Мананков)

Анна Филипьева,
заместитель главного редактора «Джаз.Ру»

Андрей Разин судьбой был предназначен, видимо, для карьеры в области академической музыки: ведь он — выпускник Московской консерватории, композитор, пианист и аранжировщик, член Союза композиторов России. Однако диапазон творческих интересов Андрея охватывает самые различные виды музыки: он писал музыку к театральным постановкам, сочинения в области современной камерно-инструментальной и вокальной музыки, джазовые композиции, музыку к телевизионным программам и рекламным роликам. Писал и симфоническую музыку. Но постепенно интерес к импровизационной музыке возобладал. Разин играл на джазовых фестивалях в России и Европе, а в 1998 г., 20 лет назад, стал создателем и лидером новоджазового открытого проекта «Второе Приближение», куда вместе с ним входят вокалистка Татьяна Комова и контрабасист Игорь Иванушкин. Со «Вторым Приближением» Андрей Разин выступал в Норвегии, Германии, Польше, Финляндии, Литве, Израиле, Австрии, Болгарии, Венгрии, Украине, Молдове, Китае, США, выпустил 11 альбомов, среди которых — совместные работы трио с американским саксофонистом Майком Эллисом, его украинским коллегой Юрием Яремчуком и с прославленным американским тромбонистом Розуэллом Раддом.

Все, кто слышал «Второе приближение» на сцене или в записи, отмечают уникальный баланс композиторского и импровизационного элементов в их музыке. Как это делается? Об этом мы беседуем с Андреем Разиным.

У тебя профессиональное композиторское образование…

— Да, я учился на «серьёзного» композитора (смеётся) со всей необходимой атрибутикой, со всеми предметами.

«Второе Приближение» на Международных Днях джаза в Архангельске, 2016
«Второе Приближение» на Международных Днях джаза в Архангельске, 2016

И в трио «Второе Приближение» ты воплощаешь собой, так сказать, композиторское начало. В связи с этим у меня сразу возникает вопрос: как ты выстраиваешь композицию с точки зрения сочетания импровизационных и выписанных эпизодов?

— Это довольно сложно объяснить, но можно попробовать. Сочетание свободного и… несвободного. Во-первых, мне это всегда было очень интересно, было внутреннее стремление к этому сочетанию; поэтому то, что у нас происходит во «Втором Приближении», неслучайно. Лет 20 назад, когда я играл сольно, или совместно с кем-нибудь на фестивалях современной музыки, или джазовых концертах, возникало ощущение, что этого… мало, хотелось сделать процесс совместного музицирования более структурно оформленным и осознанным. При этом я всегда находился в поиске единомышленников по творчеству. Во-вторых, написание квартетов, сонат, вокальных циклов в консерваторские годы — для меня во многом было слишком регламентированно, и поэтому мне хотелось какого-то… паритета. К этому сочетанию спустя довольно много лет всё и пришло. Что касается соотношения выписанного и импровизированного, то, наверное, те программы, которые есть у «Второго Приближения», по признаку путей построения можно разделить на несколько видов. Например, в каких-то композициях мы идём по пути «совместного развития тематизма» . То есть, я предлагаю своим друзьям какой-то вариант темы (или нескольких тем), и мы начинаем вместе по этому поводу «бурлить и кипеть», — придумываем что-то путём совместных усилий. И есть другой путь, когда я делаю готовую структуру с чётким тематизмом, в которой свобода допускается в меньшей степени. При этом каждый участник нашего трио, безусловно, привносит нечто своё, что очень важно для создания окончательной версии. Какие-то пьесы мы постепенно доводим до конечного решения, в каких-то композициях бóльшая доля сочинённого, прописанного, хотя совершенно при этом не исключает варьирования в ходе исполнения, что может зависеть от нашего настроения, от освещения сцены, от степени контакта со слушателями, от качества рояля, комфортности звука в мониторах и т.д.

Андрей Разин. Фото: Александр Панов
Андрей Разин. Фото: Александр Панов

Ты делаешь нотную запись своих композиций? Или этот процесс у тебя построен как-то иначе?

— Ты знаешь, по-разному. Я часто работаю с магнитофоном, записываю какие-то отдельные сочинённые части… Естественно, существуют и нотные черновики, в которых, наряду с традиционной нотацией, присутствует изрядная доля… рисуночков, напоминающих детское творчество, всяких стрелочек, напоминаний, графических отражений музыкальных событий. Думаю, что непосвящённый, глядя на эти письмена, мог бы подумать по этому поводу Бог знает что! (смеётся) Естественно, делаются различные варианты вступлений, темы, коды, и если в голову приходит нечто, что заслуживает того, чтобы это не выбросить — это фиксируется в нотах, расписывается для баса, голоса, или других инструментов — достаточно подробно. Ну, какие-то куски предполагают определённую степень свободы. Например, просится соло контрабаса или дуэт голоса с контрабасом без фортепиано. Такие моменты можно уже не фиксировать чётко, поскольку эта часть композиции не обязательно должна быть каждый раз одинаковой, нами это только приветствуется.
ВИДЕО: трио «Второе Приближение» (пианист Андрей Разин, вокалистка Татьяна Комова и контрабасист Игорь Иванушкин) — «Бурлеск Рэг», 18.09.2011

Но, тем не менее, каждый раз такой эпизод непременно должен быть?

— Ну, если он на своём месте, то да. Но между нами — мной, Таней и Игорем — уже существует какой-то процессуальный «сценический треугольник», мы уже как-то совместно и своеобразно чувствуем музыку. Мне как-то сказали: «Ну, надо же, как вы втроем всё время импровизируете!». Конечно, было бы невероятно, если бы всё это действительно полностью импровизировалось (смеётся). Сочинённого действительно достаточно много.

А когда ты чувствуешь… то есть вы втроём чувствуете, что вот сейчас нужен какой-то импровизационный кусок, ты каким-то образом задаёшь его тему, как он должен идти, куда он должен прийти?

— Если заранее что-то наметить, то потом на концерте можно и воплотить задуманное. Ну, поскольку автором звучащей в нашем исполнении музыки в основном являюсь я, то, наверное, какой-то тематический, эстетический и стилистический импульс я и задаю. Но мы втроём настолько хорошо уже друг друга понимаем, что вполне можем положиться на наши вкусы и ощущения. Поэтому мы легко что-то по ходу меняем, сворачиваем в другом направлении… но какой-то внутренний совместный контроль всё равно присутствует.
ВИДЕО: трио «Второе Приближение» (пианист Андрей Разин, вокалистка Татьяна Комова и контрабасист Игорь Иванушкин) — «Сны Густава Климта», 2010

А бывало ли такое, что просили что-то сочинить, и вот надо было сесть — и сделать это?

— Да, естественно. Поскольку у меня в дипломе написано слово «композитор», то, кроме того, что мы делаем в трио «Второе Приближение», мне доводится что-то писать на заказ. Я писал музыку для Театра им. Ермоловой, для документальных фильмов… Даже доводилось писать какие-то рекламные заставочки. Но там другой подход. Там включаются всё-таки какие-то другие механизмы. Я не могу сказать, что здесь, в свободном музицировании — абсолютное творчество, свобода, восторг и упоение, а там — рутина, заказ и формальный подход. Ни в коем случае! Вот сейчас, например, состоялась премьера спектакля театрального агентства Олега Меньшикова, по заказу которого я написал музыку к спектаклю, который называется «1900-й». Это по Алессандро Барикко. Сценарий — жизнь пианиста, который родился на корабле, прожил там всю жизнь и так и не вышел никогда на берег. В общем, возвращение к театрально-музыкальной деятельности, и я с большим удовольствием это делаю. И там, может быть, даже будет использоваться что-то из музыки «Второго Приближения». Не исключаю. Возможно, что-то будет нами дозаписываться… Во всяком случае, мне бы этого хотелось. Так что, как видишь, у меня тут одновременно происходит и нечто свободное, и нечто более регламентированное.

ВИДЕО:  «Второе Приближение» — «A La Rondo», 2016 (съёмка: Алексей Шиликов)

Можно ли в принципе научить человека сочинять музыку? Или всё-таки это вопрос таланта?

— Я думаю, можно. Кроме случаев, конечно, когда человек физиологически не способен издать ни одного звука или абсолютно ничего не слышит (смеётся). Формально — конечно, можно. Вопрос в том, насколько много будет искр, откровений, содержательности и глубины в том, что этот человек будет создавать. Но можно вложить человеку в голову необходимые азы, какие-то основы, схемы и структуры, и, наверное, он что-то сможет сделать.

СЛУШАЕМ: альбом трио «Второе Приближение», посвящённый музыке Дейва Брубека (2015)

Лично тебе классическое композиторское образование больше помогает или мешает в твоей джазовой деятельности?

— Ты знаешь, я вспоминаю свои консерваторские годы… Это совершенно не пересекалось. То есть, может быть, это и хорошо, потому что в моём случае ничто ничему не мешало. Сказать, что нас там обучали сочинять музыку — этого не было, скорее, нам сообщали какие-то общие необходимые знания, давали музыкальную картину мира, вовремя обращали внимание на то, что, может быть, лучше в своих творческих изысканиях не изобретать велосипед, а обратить внимание на что-то существенное. А джаз, или неакадемическая музыка (как практический или теоретический пласт, как объект изучения, или даже ознакомления) просто не присутствовала. То есть это, может быть, и хорошо, потому что те, кому это было действительно интересно, находили записи, переписывали, как-то обменивались информацией. Мы давали друг другу какие-то редкие (по тем временам) пластинки, обменивались записями. А было много наших коллег, которым это было совершенно не интересно. Их не волновал какой-то там джаз-рок или какие-то там Pink Floyd, Emerson Lake & Palmer, King Crimson, и не интересовало, кто такой Фрэнк Заппа. Ни малейшего интереса. И как им не было это интересно тогда, так этот интерес не появился и позже. Равно как и у нас, этих нескольких «отщепенцев» — интерес к «смежным» стилям остаётся до сих пор.
ВИДЕО:  трио «Второе Приближение» на выставке NAMM Musikmesse Russia, 2016

Часто приходится слышать такое мнение, что академические музыканты играют джаз очень условно… У тебя такой проблемы, по всей видимости, нет.

— Ну, я надеюсь. Я не знаю (смеётся).

Как ты считаешь, в чём здесь причина?

— Есть какие-то смежные общие моменты, которые важны и в джазе, и в академической музыке. Но при этом в академической сфере они почему-то не становятся объектами пристального внимания во время обучения. Например, ритм. Я сужу по тем годам, когда сам учился. Этим очень мало занимались с академическими исполнителями, насколько я знаю. Ну, вот есть артикуляционная какая-то чёткость, засвингованность в высшем метроритмическом смысле, которую можно услышать у Гидона Кремера, например. У него совершенно фантастическая фразировка, которую вполне можно назвать джазовой. Она вовсе не расхлябанная или какая-то спонтанно-импровизационная, а, наоборот, полётная, очень чётко выверенная метроритмически, артикуляционно каждая нота стоит на нужном месте, и так далее. Но при этом в академической сфере этому особое внимание, по-моему, не уделяется. И, может быть, это одна из причин, почему возникает ощущение, о котором ты говоришь. Часто можно услышать академических музыкантов, которые владеют джазовой стилистикой — может быть, поверхностно, а может быть, и чуть более глубоко — но, тем не менее, я часто обращаю внимание, что это ритмически не организовано, неточно. И человек об этом даже и не думает, потому что он вообще не знает, что об этом можно подумать, музыкант просто играет правильные ноты. Хотя метроритмический момент — общий и бесконечно важный и для джазового, и для академического исполнительства.

Я с этим тоже сталкивался, когда работал в театрах и приходилось общаться с разными музыкантами, которым просто нужно было «что-то выполнить». Именно не создать, а выполнить, на обычном, ремесленном уровне. И очень многим из них казалось, что… джаз? ну, что тут такого? Та-да-ра…Та-ра… Дара-дара та-ра-ра… Вот, в принципе, это уже и джаз. И до сих пор, к сожалению, очень многим так кажется. Это же так просто! Так легко… «та-тара-дара-тара» с пунктирным ритмом… ну, вот и всё! Поскольку такой вот подход свойственен очень многим, то отсюда как раз и появляется это ощущение поверхностного дилетантизма, что ли…
ВИДЕО: легенда советского джаза саксофонист Алексей Зубов и трио «Второе приближение» (пианист Андрей Разин, вокалистка Татьяна Комова и контрабасист Игорь Иванушкин) исполняют пьесу Зубова «Радикальный марш» (из цикла «Антисоциальные исследования»)
Москва, 2013

ПОЛНАЯ ВЕРСИЯ ИНТЕРВЬЮ

Понравилось? Ставьте лайк (значок с большим пальцем вверх) и подписывайтесь на канал, чтобы увидеть новые публикации!