«Рапсодия в блюзе» Джорджа Гершвина: при чём тут голубые тона и джаз?

15 February

Кирилл Мошков,
редактор «Джаз.Ру»

12 февраля 1924 история американской и мировой музыки обрела новую важнейшую веху. В рамках концерта под названием «Эксперимент в современной музыке» в нью-йоркском зале «Эолиан-Холл» (Aeolian Hall) состоялось премьерное исполнение сочинения крупной формы 25-летнего композитора Джорджа Гершвина «Rhapsody In Blue». Играл оркестр заказчика — популярного бэндлидера Пола Уайтмена. Сам автор был за фортепиано.

George Gershwin
George Gershwin

Сейчас мы воспринимаем Джорджа Гершвина (1898-1937), родившегося в Бруклине в семье эмигрантов из Российской Империи, как крупнейшего американского композитора ХХ столетия. Но в начале 1924 он был всего лишь очень популярным и успешным автором эстрадных мелодий. «Рапсодия» стала его первой попыткой создать крупную инструментальную форму, основанную не на заимствовании у европейцев, а на сугубо американском материале.

Название «Rhapsody in Blue» в нашей стране долгое время переводили «по словарю», не учитывая отсылки к музыкальному языку блюза, пронизывавшего всю американскую эстраду и пришедшего из афроамериканской музыки — «Рапсодия в голубых тонах» или «Голубая рапсодия». Адекватно перевести название невозможно, потому что в русском языке нет слова, которое одновременно означало бы «синий» и «грустный, тоскливый». А в английском оно есть: слово blues (блюз) буквально значит «синие» и издавна, ещё с XVIII века, обозначает печальное, тоскливое настроение (изначально говорили I have the blue devils, «у меня синие/грустные черти»; с ходом столетий выражение сократилось до I have the blues со значением «мне грустно», «мне тоскливо»).

Рапсодию Гершвина, как произведение «идеологически чуждого» американского композитора, долгое время не исполняли в СССР. В Ленинграде в 1931 г. её несколько раз сыграл оркестр Мюзик-холла, Исаак Дунаевский даже устраивал публичный разбор нотного текста произведения для вразумления стремившихся запретить исполнение функционеров-экстремистов из Российской ассоциации пролетарских музыкантов. Но в Москве она не звучала до августа 1945, когда СССР и США — победоносные союзники по Второй мировой войне — находились в конце уникального периода открытости к культурам друг друга, которому вскоре суждено было смениться «холодной войной». В год великой Победы на сцене Большого зала Московской государственной консерватории «Рапсодия» прозвучала в исполнении Большого симфонического оркестра, дирижировал Николай Голованов, а за роялем был блестящий пианист с консерваторским образованием, лучше всех в стране на тот момент знавший и джазовую стилистику — первопроходец советского джаза Александр Цфасман. В 1960 г. Александр Наумович сделал студийную запись «Рапсодии» с Государственным симфоническим оркестром СССР, дирижировал Геннадий Рождественский. Кстати, на этой пластинке название произведения впервые было передано с правильной смысловой коннотацией: «Рапсодия в стиле блюз». Хотя блюз — не стиль, но это не так важно; важно, что перевод подчёркивает ту самую опору на интонации музыки чёрных американцев, которую имел в виду Гершвин.

Но штука в том, что это была не оригинальная версия «Рапсодии в блюзовых тонах»!

Симфоническую оркестровку, которую играл Цфасман и в которой в нашей стране только и исполняли «Rhapsody in Blue» в последующие годы, выполнил в 1942 г. Ферд Грофе (Ferde Grofé , 1892-1972, настоящее имя Фердинанд Рудольф фон Грофе) — тот же самый аранжировщик, который готовил и оригинальную аранжировку к премьере 1924 г. Но эти оркестровки отличаются друг от друга, как небо от земли!

Во-первых, в аранжировке 1924 года не были выписаны сольные фортепианные фрагменты: у дирижёра было просто написано «wait for nod» (жди кивка). Дело в том, что Гершвин писал «Рапсодию» в страшной спешке и не выписал каденции для рояля к премьере просто потому, что на премьере играл партию фортепиано сам, так что в значительной степени сымпровизировал свои продолжительные эпизоды (на премьере Рапсодия звучала больше 16 минут) и в нужный момент действительно кивал дирижёру, после чего вступал оркестр. Фортепианная партия была окончательно записана Гершвином только после премьеры, поэтому мы в точности не знаем, как именно звучало первое значительное произведение современной американской симфонической музыки при первом публичном исполнении!

Paul Whiteman
Paul Whiteman

Во-вторых, оригинальная версия «Рапсодии в блюзовых тонах» не была написана для симфонического оркестра! Её заказчиком и первым исполнителем был Пол Уайтман, самый популярный бэндлидер США в начале 1920-х годов. Его оркестр не был, строго говоря, полностью джазовым: это был эстрадный оркестр. Уайтман начал нанимать настоящих джазовых солистов только тогда, когда появились белые импровизаторы, сравнимые по технике игры с афроамериканскими первопроходцами — то есть уже на рубеже 1920/30-х гг. Ведь его оркестр был полностью белым, а совместные выступления белых и чёрных музыкантов в то время для расистской Америки были ещё невозможным, неслыханным нарушением общественных условностей. И тем не менее, Уайтмана называли «королём джаза», и оркестр его назывался джазовым. То, что он играл, впоследствии получило в истории джаза наименование «sweet jazz», сладкий джаз — в противовес «горячему джазу» афроамериканских музыкантов (hot jazz). Именно для этого оркестра — с саксофонами, трубами, тромбонами, ритм-секцией с американским народным струнным инструментом банджо и группой струнных инструментов симфонического оркестра (скрипки и арфа) — и была написана первая, оригинальная версия «Rhapsody in Blue», премьера которой (с Гершвином за роялем) состоялась в «Эолиан-Холле» 12 февраля 1924. Успех был невероятный, овации продолжались гораздо дольше, чем звучала сама Рапсодия!

Была сделана и аудиозапись — буквально через четыре месяца после премьеры, 10 июня 1924. Правда, в отличие от премьеры, дирижировал на записи не сам Пол Уайтман, а аранжировщик Ферд Грофе: Гершвин и Уайтман вусмерть разругались буквально перед самой записью. Кроме того, запись была сделана по несовершенной «акустической» технологии (музыканты сидели и стояли перед большим жестяным рупором), поэтому качество получилось не блестящим, и после 1927, когда оркестр Уайтмана и Джордж Гершвин сделали более качественную «электрическую» запись (через микрофон), она больше не тиражировалась. Лишь недавно она вновь вернулась в обращение, и мы можем теперь услышать «Rhapsody in Blue» почти такой, какой она прозвучала на премьере — за исключением того, что для записи на две стороны 12-дюймовой грампластинки на 78 оборотов в минуту Рапсодию следовало сильно сократить (прежде всего за счёт фортепианных каденций, которых здесь практически в два раза меньше, чем в концертной версии, но также и за счёт некоторого ускорения темпа), так что звучит она не 16 минут, а девять; а состав оркестра сильно меньше того, который играл Рапсодию на сцене — слишком плотный оркестровый звук невозможно было записать по «акустической» технологии, поэтому для звукозаписи составы оркестров сокращали как только возможно.

В СССР и России долгое время исполнялась только поздняя, симфоническая версия Рапсодии. В 2019 г. к 95-летию со дня премьеры Рапсодии на сцене Большого зала Московской консерватории оригинальную, эстрадно-джазовую версию 1924 г. исполнил Большой джазовый оркестр п/у Петра Востокова, за роялем был выдающийся российский джазовый пианист Алексей Беккер.

Понравилось? Ставьте лайк (значок с большим пальцем вверх) и подписывайтесь на канал, чтобы увидеть новые публикации!