Трубач Ли Морган, беспутная звезда джаза

16 July 2019


10 июля 2019 мог бы исполниться 81 год джазовому трубачу
Ли Моргану, важнейшему солисту эпохи хардбопа и постбопа 1950-60-х. Однако он навсегда остался 33-летним, потому что ему, по знаменитой цитате героя телесериала Глеба Жеглова, «надо было просто вовремя со своими женщинами разбираться и пистолеты не разбрасывать, где попало».

Кирилл Мошков
Текст был написан для бумажного «Джаз.Ру» в 2008 г. и впоследствии выходил как глава в обоих изданиях книги «Великие люди джаза» (издательство «Планета музыки»): однотомном в 2009 и двухтомном в 2012

Lee Morgan (1938-1972)
Lee Morgan (1938-1972)

Сейчас, когда в джазе не редкость выдающиеся 17-18-летние солисты, которых воспринимают наравне со «старшими товарищами» (ну, разве что с небольшой скидкой на неизбежное отсутствие жизненного опыта и связанную с этим эмоциональную незрелость), нам трудно представить себе, какой сенсацией был трубач Ли Морган в начале своей карьеры. А он был именно сенсацией: когда в 1956 г. Диззи Гиллеспи впервые дал юному трубачу из Филадельфии не просто посидеть в секции труб своего биг-бэнда, но сыграть соло — причём сразу в хрестоматийной пьесе самого Гиллеспи, «A Night n Tunisia»! — Моргану было всего 18 лет. Свидетель его нью-йоркского дебюта, критик Нэт Хентофф, рассказывал, что, когда он начал своё соло, публика в клубе Birdland моментально прекратила выпивать и закусывать, в изумлении обернувшись к оркестру на неслыханно мощные фразы трубы — и обнаружив, что выдувает эти фразы щуплый темнокожий паренёк, выглядевший ещё младше своего реального возраста!

Ли Морган в 1959 г.: на этом фото ему всего 21 год
Ли Морган в 1959 г.: на этом фото ему всего 21 год

О юности Моргана известно не так много. Он родился в Филадельфии 10 июля 1938 года, в детстве учился играть на вибрафоне, в 13-14 лет взял в руки трубу (первый инструмент ему совместно подарили на день рождения мать и старшая сестра). Он брал частные уроки, немного занимался музыкой в средней школе (Mastbaum Technical High School), где ему, впрочем, приходилось играть не столько на трубе, сколько на альтгорне.

Как бы то ни было, уже в 1955, то есть в 17-летнем возрасте, Ли Морган руководил в Филадельфии джазовым ансамблем, где играл также его школьный приятель — контрабасист Джеймс «Спэнки» ДеБрест. По вторникам Ли ходил в клуб Music City, где проводились еженедельные «джазовые мастерские». Туда на огонёк часто заглядывали выступавшие в городе нью-йоркские звёзды, и юному трубачу не раз удавалось выслушать там советы от Майлза Дэйвиса или Клиффорда Брауна, который был кумиром Ли.

Летом 1956 г. Морган закончил школу, и с этого момента начинается его карьера профессионального музыканта. В Филадельфию приехал выступать великий пропагандист джаза —барабанщик Арт Блэйки со своими Jazz Messengers, в составе которых в тот момент не было контрабасиста и трубача. Морган и Спэнки ДеБрест попросились на замену, и Блэйки взял их. Две недели молодые музыканты успешно играли у Блэйки, после чего Спэнки так и уехал в Нью-Йорк вместе с «Посланцами джаза». Блэйки предлагал работу и Моргану, но, как позже вспоминал сам трубач (Леонард Фэзер цитировал эти его слова в статье на обложке дебютного альбома Моргана «Lee Morgan Indeed!» в ноябре 1956 г.), «я тоже мог поехать с ними, но я не хотел подписывать контракт, поэтому ушёл через две недели. Вскоре после этого Диззи [Гиллеспи] вернулся из турне по Южной Америке. Я встречался с ним года за два до того на «джазовых мастерских», и он меня помнил. Ему нужна была замена [трубачу] Джо Гордону, а мне нужно было набраться оркестрового опыта, так что всё получилось очень удачно».

Ли Морган проработал в нью-йоркском оркестре Диззи Гиллеспи восемнадцать месяцев. В начале 1958 г. Диззи вынужден был по экономическим причинам распустить свой оркестр. К этому моменту Ли Морган из новичка-вундеркинда превратился в одного из самых востребованных трубачей Нью-Йорка. Гибель Клиффорда Брауна в автокатастрофе в 1956 г. оказала влияние на карьеры многих трубачей: продюсеры и фирмы грамзаписи активно искали «нового Клиффорда». И что касается лейбла Blue Note и его продюсера Алфреда Лайона, то своего «нового Клиффорда» они нашли именно в лице Ли Моргана. К моменту прекращения работы у Гиллеспи молодой трубач уже записал (всего за 15 месяцев) шесть альбомов в качестве лидера или со-лидера (плюс ещё несколько пластинок для Savoy и Speciality), все — в мощных составах с участием самых передовых музыкантов хардбопа (саксофонисты Бенни Голсон и Хэнк Мобли, трубач Дональд Бёрд, пианисты Уинтон Келли, Хэнк Джонс и Хорас Силвер и др.), а кроме того — участвовал во множестве записей как сайдмен: например, именно его труба звучит на популярнейшем альбоме саксофониста Джона Колтрейна «Blue Train» (Blue Note, 1957).

СЛУШАЕМ: Ли Морган в составе секстета Джона Колтрейна на заглавном треке альбома «Blue Train», 1957.
В порядке соло: Колтрейн: тенор-саксофон, Морган: труба, Кёртис Фуллер: тромбон, Кенни Дрю: фортепиано, Пол Чемберс: контрабас, Филли Джо Джонс: ударные.

«За маской ироничной манеры разговаривать у него всегда можно было разглядеть чёткое понимание того, что ему ещё многому нужно научиться, — писал позднее о Моргане тех лет критик Айра Гитлер. — Он очень внимательно слушал всё, что звучало вокруг, и очень открыто говорил о том, какие цели преследует: он хотел большей ясности мелодий и большей глубины эмоций». Британской журналистке Валери Уилмер трубач описывал свои цели так: «Раньше я всегда играл слишком много нот. Теперь я работаю над [музыкальным] пространством, над длинными [мелодическими] линиями... Майлз Дэйвис — прекрасный образец простоты, но это не то, чего я хочу. Я хочу использовать все возможности инструмента и играть сильным, красивым звуком».

И звук Моргана действительно был поразительно красив и силён. Всего за несколько лет из извергающего потоки виртуозных звуков многообещающего новичка он превратился в зрелого мастера, которому было подвластно невероятно многое. В быстрых темпах и высоких регистрах Морган был настолько же убедителен, насколько в нижней части диапазона трубы и в изящных балладах. Его фразировка поражала воображение, его кристально чёткая артикуляция говорила о полном контроле над мускульным «аппаратом» и над самим инструментом, постепенно достигая выразительности и насыщенности человеческой речи (которую Ли, кстати, иногда сознательно имитировал на инструменте). А самое главное — игра Ли Моргана никогда не была демонстрацией голой техники, набором нот: он учился передавать человеческие эмоции, и в этом непростом деле добился потрясающих высот — его баллады трогали душу, его быстрые виртуозные номера способны были рассмешить или дать почувствовать его иронию, или артистичное хвастовство, или беспечно игристую радость.

Jazz Messengers: крайний слева Ли Морган, крайний справа Арт Блэйки
Jazz Messengers: крайний слева Ли Морган, крайний справа Арт Блэйки

Как только закончилась работа у Диззи Гиллеспи, Ли Морган стал членом Art Blakey Jazz Messengers. В октябре 1958 г. Арт Блэйки впервые за много лет записал альбом для Blue Note, и этому альбому суждено было стать едва ли не самой известной и популярной записью «Посланцев джаза». Хотя этот состав «посланцев» просуществовал не так долго, именно он в глазах поклонников ансамбля стал «классическим», а зафиксированный этим альбомом репертуар — ядром, основой всего концертного репертуара «Посланцев» на три последующих десятилетия. На обложке этой пластинки, помимо слов «Art Blakey and the Jazz Messengers, Blue Note 4003», нет никакого названия, но по первому треку он навсегда вошёл в анналы джазовой истории как «Moanin’». Кроме этой пьесы, написанной пианистом Бобби Тиммонсом, и одного стандарта («Come Rain Or Come Shine» Хэролда Арлена), всю музыку для альбома написал саксофонист Бенни Голсон — и как минимум четыре пьесы с этого альбома стали ядром не только репертуара самих «Джаз Мессенджерс», но стандартами из хрестоматийного набора джазовых пьес, которые молодой джазовый музыкант обязательно должен знать и уметь играть — это заглавная вещь, а также «Are You Real?», «Along Came Betty» и бессмертный «Blues March». Все пьесы (кроме, пожалуй, трёхчастной сюиты «The Drum Thunder», представлявшей лично лидера ансамбля), а следовательно — и альбом в целом, в исключительно выгодном свете показывали трубача Ли Моргана — которому, напомню, в этой записи всего 20 лет!

Все годы первого периода работы у Блэйки (то есть до января 1962) Ли Морган параллельно участвовал во множестве других проектов — как сольных (в этот период он записал сильные сольные работы — например, «Candy» и «Leeway» для Blue Note, а также «Here’s Lee Morgan» и «Expoobident» для чикагского лейбла Vee Jay), так и в качестве сайдмена. Он же порекомендовал своему основному работодателю — Блэйки — нового тенор-саксофониста, когда Бенни Голсон в 1959 покинул Jazz Messengers. Этим новым тенористом был 26-летний Уэйн Шортер, который проработает у Блэйки пять лет, станет музыкальным директором «Посланцев джаза» и покинет ансамбль в 1964 г., чтобы стать участником «второго великого квинтета» Майлза Дэйвиса.

Wayne Shorter, Art Blakey, Lee Morgan
Wayne Shorter, Art Blakey, Lee Morgan

Очевидно, как и многие другие джазовые музыканты тех лет (например, тот же Майлз), Ли Морган полагался не только на внутренние резервы, но и на определённые субстанции, которые среди музыкантов считались «расширяющими создание» и «открывающими новые горизонты». Печальная судьба Чарли Паркера в те годы ещё мало кого пугала: раннюю смерть от наркотиков в глазах музыкантов заслоняли его высочайшие музыкальные достижения, а кроме того, субстанции до поры до времени помогали многим справляться с огромными нагрузками, связанными в те времена с жизнью гастролирующего музыканта. Показательно, что, по мнению авторитетных исследователей, именно Арт Блэйки и «подсадил» на героин своего трубача. Он же и уволил Ли в начале 1961 г., когда обнаружил, что тот совершенно потерял над собой всякий контроль. После того, как в январе 1961 г. Ли Морган в последний раз перед довольно длительным перерывом вошёл в студию, чтобы записать сольный альбом («Take Twelve», Jazzland, с Клиффордом Джорданом на тенор-саксофоне и Барри Харрисом на фортепиано), музыканту и самому стало ясно, что с «расширением сознания» он несколько перебарщивает: он просто потерял какую бы то ни было работоспособность.

Как и его земляк Джон Колтрейн несколькими годами ранее, Ли Морган поехал домой, в Филадельфию, «ломаться». Как и Колтрейну, ему удалось избавиться от пристрастия к героину. Правда, начать серьёзно работать он долгое время не мог — болтался в Филадельфии, время от времени выступал в местных клубах, в ноябре 1962 г. ненадолго появился в Нью-Йорке, чтобы сыграть ангажемент в клубе Birdland и записать (не слишком, впрочем, блестяще) три пьесы для альбома саксофониста Джимми Хита.

Силы на возвращение к работе Ли Морган нашёл только в конце 1963 г. Но это был уже прежний, полный сил и энергии музыкант, к тому же оторвавшийся от героиновой зависимости. В октябре-декабре 1963 г. он принимает участие в записи трёх альбомов — и каких! Сначала — однодневная сессия 2 октября в студии великого звукорежиссёра Руди Ван Гелдера в городке Инглвуд-Клиффс в Нью-Джерси, на противоположном от Нью-Йорка берегу реки Гудзон. Результат — отличный альбом саксофониста Хэнка Мобли «No Room For Squares» (Blue Note, 1963).

В ноябре в той же студии Морган записывается на дебютном альбоме авангардного тромбониста Грэйшана Монкёра III «Evolution» вместе с ансамблем, в котором играли юный Тон Уильям на барабанах, Джекки Маклин на альт-саксофоне, а также вибрафонист Бобби Хатчерсон и басист Боб Крэншоу. Морган никогда ещё не уходил так далеко от коммерческих стандартов хардбопа — ни на секунду, впрочем, не порывая с джазовой традицией, в русле которой он оставался всегда.

И, наконец, 21 декабря, опять в студии Ван Гелдера, Ли Морган записывает материал для своего первого после вынужденного двухлетнего перерыва сольного альбома — «The Sidewinder», которому суждено было стать самой популярной его записью. Альбом представлял новое имя — молодого тенор-саксофониста по имени Джо Хендерсон.

Joe Henderson, Lee Morgan
Joe Henderson, Lee Morgan

Запись открывал заглавный трек — легко запоминающийся рифф поверх моторного ритм-н-блюзового остинато, образующий непростую, но накрепко въедающуюся в подсознание слушателя мелодическую фигурацию (строго говоря, по форме это просто очень длинный — 24-тактовый — блюз). Да, это был по-прежнему хардбоп — все соло (самого Моргана, саксофониста Хендерсона, пианиста Барри Харриса и контрабасиста Боба Крэншоу) изложены совершенно хардбоповым языком, но ритм! Именно на «Боковом ударе» впервые была отчётливо сформулирована эта ритмическая формула, сочетавшая элементы ритм-н-блюза и латиноамериканского «бугалу» (барабанщик Билли Хиггинс действительно использовал здесь латинский элемент, афрокубинскую ритмическую фигуру cascara) — формула, использование которой в джазовых альбомах на следующие два-три года стало едва ли не главным коммерческим приёмом Blue Note. Глава лейбла Алфред Лайон, продюсировавший эту запись, всё рассчитал правильно. Пьеса, которую музыканты даже не готовили к записи и слепили прямо в студии, чтобы «добить» объём записи до стандартного альбома, оказалась настолько эффектной и запоминающейся, что потянула за собой весь альбом и сделала его настоящим хитом — в самом настоящем смысле: «обрезанная» (без части соло) версия пьесы «The Sidewinder» в начале 1964 г. прорвалась в хит-парады поп-музыки! Более того, автомобильный гигант Chrysler использовал фрагмент этой пьесы в своей рекламе, что сильно увеличило продажи диска, но привело к затяжной юридической войне между Blue Note и «Крайслером»: в соответствии с первобытными бизнес-нравами того времени, разрешения на использование музыки в рекламе никто не спросил.

Через несколько месяцев барабанщик Билли Харт, придя на какой-то джем в клубе The Showboat, наткнулся при входе в клуб на Ли Моргана. В клуб надо было спускаться по двум пролётам лестницы — на первой площадке стояла касса, где брали входную плату, а чуть ниже, на ступеньках, кивая в такт доносящейся из клуба музыке, сидел Ли. Билли остановился поболтать с ним. Они обсудили Jazz Messengers, где Моргана сменил другой выдающийся молодой трубач — Фредди Хаббард, и тут Харт спросил, что Ли думает об успехе «The Sidewinder», который в это время продавался огромными для джазовой записи тиражами.

— Слушай, чувак, ну разве это не фигня? — взорвался Морган (в оригинале, впрочем, выразившись несколько крепче). — Я наиграл всю эту стильную музыку, и вот в конце, просто чтобы добить альбом, мы наскоро слепили эту хрень, и она становится хитом! Мой первый хит, чувак — и такая тупая фигня!

Как бы то ни было, в 1964 г. Ли Морган вновь вошёл в состав Jazz Messengers, на этот раз всего на полтора года, и продолжал записывать отличные сольные работы — так, его записанный в 1964-м, но выпущенный только в 1966 г. альбом «Search For the New Land» попал в двадцатку лучших альбомов США по категории Rhythm'n'Blues (к которой относился постольку, поскольку в нём вновь была использована ритм-н-блюзовая остинатная ритмика).

В 1965-м он во второй раз ушёл от Арта Блэйки — кто-то считает, что из-за вернувшихся проблем с героином (а они действительно вернулись), кто-то — что для того, чтобы больше работать соло ввиду открывшихся перспектив коммерческого успеха. Видимо, имели место оба мотива. Морган действительно всё глубже увязал в наркотической зависимости. Дошло до того, что измождённый музыкант оставался ночевать прямо в клубах, где играл (и спал, по свидетельству барабанщика Билли Харта, на бильярдных столах), а потом опустился до низшей точки — потерял свой инструмент, так что для участия в концертной записи Фредди Хаббарда «Night of the Cookers» (1965) ему приходилось заимствовать трубу у знакомых. На этот раз самому «переломаться» не удалось — спасителем Ли Моргана оказалась его подруга Хелен Мур, которая энергично заставила музыканта пройти реабилитацию. Вскоре после этого Хелен стала гражданской женой Ли Моргана.

Ли Морган в конце 1960-х
Ли Морган в конце 1960-х

Коммерческий успех оказался скоропреходящим, но заработанные на продажах успешных сольных альбомов деньги позволили Ли Моргану сделать ещё несколько очень сильных и творчески удачных записей с первоклассными партнёрами, которых он мог пригласить в студию благодаря своей недолго продолжавшейся финансовой независимости. Достаточно, наверное, назвать такие интересные альбомы, записанные для Blue Note (в связи с тяжёлым кризисом лейбла они вышли, впрочем, несколько позже — с 1968-69 гг. и до середины 70-х), как «The Gigolo» и «Cornbread» (запись 1965), «Delightfulee» (запись 1966) и «The Procrastinator» (запись 1967). Лучше всего продавалась «Caramba!» (1968), которой почти удалось вновь войти в хит-парад ритм-н-блюза (правда, только на 40-х местах).

После выхода из второго героинового пике Ли Морган довольно регулярно гастролировал с сильной собственной группой, саксофонистом которой был Бенни Мопин. Сообразуясь с джазовыми тенденциями конца 60-х, группа играла протяжённые модальные пьесы, но сам Морган оставался прежним хардбопером, ни на йоту не изменяя своему импровизационному стилю.

Последние записи Ли Морган сделал в 1971 г.

19 февраля 1972 он играл в нью-йоркском клубе Slug's. Относительно следующих событий существует множество разных версий: история этого вечера стала основой одной из самых мрачных легенд в джазе, причём все рассказывают эту легенду по-своему. Кто-то говорит, что Ли купил у своего драгдилера довольно большое количество кокаина, дилер потребовал немедленно заплатить и принялся угрожать Моргану. Тот позвонил Хелен Мур и сказал ей, чтоб она привезла ему в клуб пистолет. Она так и сделала, но, войдя в клуб, обнаружила, что Ли болтает с женщиной, с которой, как небезосновательно подозревала Хелен, он ей изменял. Начался скандал, и на пике взаимных обвинений и общей ярости Мур вытащила из сумочки пистолет и выстрелила в Моргана. Кто-то говорит, что она приехала потому, что доброхоты рассказали ей про измену Ли — и в разгар скандала выстрелила в него... Детали в точности неизвестны до сих пор — источники расходятся даже в том, стреляла ли Хелен внутри клуба (утверждали даже, что она застрелила Ли прямо на сцене) или вне его. Источники расходятся и в том, была ли её настоящая фамилия Мур, или Мор (как написано было в протоколе допроса), или же она фигурировала в документах как Хелен Морган. Есть журналист, который утверждает, что в начале 90-х интервьюировал её, и она была полна раскаяния. Биография Ли Моргана, написанная Томом Перчардом («Lee Morgan: His Life, Music and Culture», Equinox, 2006) сообщает, что Хелен Мур в момент выстрела была невменяема и на этом основании суд её оправдал.

Одна из немногих фотографий, где Ли и Хелен запечатлены вместе
Одна из немногих фотографий, где Ли и Хелен запечатлены вместе

Твёрдо известен только один факт: выстрел прозвучал, «скорая» долго не приезжала, и снежным вечером 19 февраля 1972 трубач Ли Морган умер от потери крови. Ему было 33 года.

Интересно? Ставьте лайк (значок с большим пальцем вверх) и подписывайтесь на канал, чтобы увидеть новые публикации!