Угол самообижания

В Настиной квартире было несколько священных мест, особо почитаемых котиньками. Например, тазик с грязным бельем, обычно стоящий на стиральной машинке. Там восседала Анфиса, наблюдая за Настиными заплывами. Или радиатор без крышки на кухне, где Никуша жарила свои старые косточки, прикрывшись от суетного мира пестрой шторкой.

Но Угол Самообижания занимал среди них особое место.

…там, где диван встречается со стеной и куда не добирается даже пылесос, там, куда уходят умирать резиновые мячики, есть неповторимое место. Любая котинька, приходящая туда, может вспомнить все обиды, пережить их заново и придумать себе новые. Как только жизнь начинает казаться тебе малиной, надо посетить Угол Самообижания и вспомнить, что нам всем не хватает духовности, а Настя – супостат…

Собака Буся самым бесцеремонным образом прервала Никин рассказ:

- Тяффф… Чушь! Наша жизнь и так малина, каждая из нас практически миллион в лотерею выиграла, и на Настю обижаться - свинство!

Никуша закатила глаза от вопиющей собакиной бездуховности.

- Да-да, вы, кошки – неблагодарные твари. Настя кормит вас, поит, лечит, а вы залезете в свой угол и дуетесь, как мыши на крупу. Совести вам не хватает, а не духовности…

Наступая им на лапы, мимо них попыталась протиснуться мать русского авангарда:

- Простите… извините… я по делу…

- Еще одна… - покачала головой Буся, провожая взглядом объемистый Фанин зад, исчезающий в поддиванье.

В Углу Самообижания было темно и пыльно. Апчхи! Фаня потерла лапой нос и осмотрелась: шерсть, мусор, давно потерянные мячики и пробки от зубной пасты. О, а вот и Настина заколка, которую она в прошлом месяце потеряла! Надо будет достать.

И тут она вспомнила, зачем пришла. Села, сосредоточилась, вытаращила глаза и стала вспоминать обиды.

Впрочем, ничего особенного не вспоминалось, собака Буся была права по большому счету. В голову все больше лезла трудная судьба авангардного искусства, преследуемого косными обывателями.

Прошло три часа. У дивана образовалась очередь.

- Фаня, сколько можно! Ты там умерла? – кипятилась Анфиса.

- У других вообще-то тоже жизнь тяжелая, всем подумать надо… - гундела Коха. Никуся покорно ждала, перечисляя в уме принудительные кормежки за последние полтора года.

- Фррррх… фррррхх…. – ворчала собака Буся.

Тут хлопнула входная дверь – с работы вернулась Настя. От резкого металлического лязга Фаня проснулась и не сразу поняла, что она делает в пылище под диваном. А снаружи росло и кипело возмущение:

- Что у тебя там за обиды такие? Тебе лет-то без году неделя, когда ты успела разобидеться? Фаня!

- Выходи немедленно! Если твои обиды недостаточно глубоки и серьезны, я тебя на колбасу построгаю!

Неудобно вышло. Фаня подумала, но в голову по-прежнему не приходило ничего стоящего. Тогда она глубоко вздохнула, сдвинула брови и решительно двинулась на выход.

- Ну???! Что там у тебя?

Мать русского авангарда посмотрела угрюмым желтым глазом на жестокий мир и потрясла кулаком перед носом у обалдевшей Анфисы. Сдавленным от обиды голосом произнесла со всем чувством:

- За Малевича! За супрематизм!

Если вам понравился рассказ, ставьте лайк и подписывайтесь на мой канал – это помогает продвинуть мои публикации, чтобы люди их видели в ленте.