22 660 subscribers

Анна Австрийская и герцог Бекингэм -- неужели это любовь?

14k full reads
Анна Австрийская и герцог Бекингэм -- неужели это любовь?

Не важно, знакомы читатели с романом А. Дюма "Три мушкетера" или помнят исключительно многочисленные экранизации, но мнения читателей колеблются между двумя противоположными представлениями о персонажах: от "Ах, какая романтичная любовь!" до "Как могла королева изменять мужу и стать причиной войны?!".

И вот ведь что интересно, но в романе Дюма в отношениях этих двух персонажей нет ни первого, ни второго.

Когда первый раз эти два имени -- королевы и герцога -- оказываются связаны? В сцене, когда д'Артаньян впервые является к господину де Тревилю и в его приемной невольно слушает разговор Арамиса и Портоса. Вот он:

— Он ждет, чтобы королева подарила стране наследника.
— Незачем, господа, шутить по этому поводу, — заметил Портос. — Королева, слава богу, еще в таком возрасте, что это возможно.
— Говорят, что лорд Бекингэм во Франции!.. — воскликнул Арамис с лукавым смешком, который придавал этим как будто невинным словам некий двусмысленный оттенок.
— Арамис, друг мой, на этот раз вы неправы, — перебил его Портос, — и любовь к остротам заставляет вас перешагнуть известную границу. Если б господин де Тревиль услышал, вам бы не поздоровилось за такие слова.
— Не собираетесь ли вы учить меня, Портос? — спросил Арамис, в кротком взгляде которого неожиданно сверкнула молния.
— Друг мой, — ответил Портос, — будьте мушкетером или аббатом, но не тем и другим одновременно. Вспомните, Атос на днях сказал вам: вы едите из всех кормушек… Нет-нет, прошу вас, не будем ссориться. Это ни к чему. Вам хорошо известно условие, заключенное между вами, Атосом и мною. Вы ведь бываете у госпожи д'Эгильон и ухаживаете за ней; вы бываете у госпожи де Буа-Траси, кузины госпожи де Шеврез, и, как говорят, состоите у этой дамы в большой милости. О господа, вам незачем признаваться в счастье, никто не требует от вас исповеди — кому не ведома ваша скромность! Но раз уж вы, черт возьми, обладаете даром молчания, не забывайте о нем, когда речь идет о ее величестве. Пусть болтают что угодно и кто угодно о короле и кардинале, но королева священна, и если уж о ней говорят, то пусть говорят одно хорошее.

Кстати, заметьте, реакция Портоса показывает, что он не так уж и прост, как принято думать, прекрасно понимает намеки и умеет делать отповеди — вполне справедливые, замечу.

Вы скажете, что Арамис, как любовник госпожи де Шеврез, подруги королевы, прекрасно знает, что говорит. Но нет. Он лишь проболтался о том, что герцог во Франции. Что же до скрытого смысла его слов, то он лишь доказывает, что в данном случае Арамис судит по себе -- потому что вот лично он наставляет рога герцогу де Шеврезу.

Второй раз речь о любви королевы и герцога заходит в беседе д'Артаньяна с господином Бонасье. И тут выясняется интересная вещь -- оказывается, королева опасается, что герцога заманили во Францию подложным письмом. Это вовсе не Анна так хотела встретиться с герцогом, что забылась и написала ему письмо. Это вовсе не она мечтала о свидании. Все было обычной интригой с целью бросить на нее тень.

Эту ситуацию д'Артаньян обсудил и с друзьями. В результате Атос признал, что Бекингэм достоин любви, потому что у него благородная внешность (Бог мой, а ведь кажется умным человеком). Портос восхитился умением герцога одеваться и его богатством (когда с плаща герцога посыпался плохо пришитый жемчуг, Портос подобрал две жемчужины и продал по 200 ливров за каждую!). Разве что воспоминание Арамиса несколько выбивается из восторженных отзывов друзей, но к этому стоит вернуться попозже.

И, наконец, Дюма показывает нам свидание королевы и герцога. И, сюрприз! Это вовсе не свидание наедине -- при королеве ее прислужница, донна Эстефания. А второй сюрприз заключается в том, что во встречи этих двух людей очень трудно разглядеть любовь.

Мы видим двух людей, которых ничего не связывает, каждый из которых говорит о чем-то своем и которые не могут прийти к согласию. И если королева все же слушает, что именно говорит герцог (об ее отношении к его словам чуть позже), то герцог просто игнорирует все то, что говорит королева. Он начинает с упреков, потом демонстрирует, что вообще не обращает внимания на слова королевы, переходит на жалобы, потом на угрозы и опять на жалобы -- на этот раз давя на жалость и шантажируя свой смертью. Подход классический для мужчины-преследователя. Очень мало найдется женщин, которые ответили бы на эти жалобы словами "Что ж, если вам так не терпится умереть -- Сена рядом". Бекингэм ведет себя как законченный эгоист и при этом как человек с большим опытом соблазнения. Остается только удивляться, как королева ухитряется все же противостоять его натиску.

А она противостоит. Она напоминает ему о том, что он должен был бы понимать и сам:

Беспощадный ко всем моим горестям, вы упорно отказывались покинуть этот город, хотя, оставаясь здесь, вы рискуете жизнью и заставляете меня рисковать моей честью.

Бесполезно. Если человек не хочет понимать, он не понимает. Более того, он пытается вызвать у королевы еще и чувство вины. Во-первых, упоминая свои страдания. Во-вторых, напоминая ей об одиночестве (не очень-то приятно быть покинутой женой) и, наконец, грозя войной:

Франция заплатит войной за отказ своего короля. Я лишен возможности видеть вас, сударыня, — что ж, я хочу, чтобы вы каждый день слышали обо мне. Знаете ли вы, что за цель имела экспедиция на остров Рэ и союз с протестантами Ла-Рошели, который я замышляю? Удовольствие увидеть вас. Я не могу надеяться с оружием в руках овладеть Парижем, это я знаю. Но за этой войной последует заключение мира, заключение мира потребует переговоров, вести переговоры будет поручено мне. Тогда уж не посмеют не принять меня, и я вернусь в Париж, и увижу вас хоть на одно мгновение, и буду счастлив. Тысячи людей, правда, за это счастье заплатят своей жизнью. Но мне не будет до этого никакого дела, лишь бы увидеть вас! Все это, быть может, безумие, бред, но скажите, у какой женщины был обожатель более страстный? У какой королевы — более преданный слуга?
— Милорд, милорд, в свое оправдание вы приводите доводы, порочащие вас. Милорд, доказательства любви, о которых вы говорите, — ведь это почти преступление.

Между прочим, многие читатели в этой ситуации судят почти как Бекингэм, обвиняя во всем Анну -- мол, из-за нее началась война.

В самом деле? Осада Ла-Рошели не имела ни малейшего отношения к Анне Австрийской, что видно из романа Дюма (кстати, не только из "Трех мушкетеров"). Это война была следствием гражданских религиозных войн, которые почти 40 лет бушевали во Франции еще в XVI веке. И естественным союзником протестантской Ла-Рошель была протестантская Англия. Более того, для Французского Юга Англия была многовековым союзником, более близким, чем собственно Франция. Не случайно Дюма, рассуждая о кардинале Ришелье, пишет, что тот, осаждая Ла-Рошель, продолжил дело Жанны д'Арк.

Так что Анна Австрийская была здесь абсолютно не причем.

Впрочем, кое-что полезное Франция от одержимости герцога все же получила. Правда, это опять же не свидетельствует в пользу герцога Бекингэма. Вот в чем он позднее беззастенчиво признался д'Артаньяну:

Анна Австрийская — моя настоящая королева! Одно ее слово — и я готов изменить моей стране, изменить моему королю, изменить богу! Она попросила меня не оказывать протестантам в Ла-Рошели поддержки, которую я обещал им, — я подчинился. Я не сдержал данного им слова, но не все ли равно — я исполнил ее желание.

Д'Артаньян, кстати, был очень удивлен. Еще бы, он все же не дошел до такой степени презрения к людям.

Но все же, вернемся к свиданиям герцога и королевы. Четыре свидания за три года -- всего-то, одно официальное (когда герцог был послом и рассыпал свои жемчуга), одно полуофициальное и два против желания королевы. Понятно и раздражение короля, потому что действия герцога были на редкость демонстративны. Строго говоря, эта демонстративность проявляется и в описанном Дюма свидании, и в поведении герцога перед д'Артаньяном -- с демонстрацией алтаря и портрета королевы. И эта демонстративность вызывала у королевы одновременно жалость, раздражение, страх и чувство вины -- гремучая смесь, вот только она совсем не похожа на любовь.

Да и подвески Анна подарила герцогу вовсе не как залог любви, вспомните:

— Тогда… тогда в знак вашего прощения дайте мне что-нибудь, какую-нибудь вещицу, принадлежащую вам, которая служила бы доказательством, что все это не приснилось мне. Какую-нибудь вещицу, которую вы носили и которую я тоже мог бы носить… перстень, цепочку…
— И вы уедете… уедете, если я исполню вашу просьбу?
— Да.
Немедленно?
— Да.
Вы покинете Францию? Вернетесь в Англию?
— Да, клянусь вам.
— Подождите тогда, подождите…

Скажете, о чем она думала, передаривая подарок короля?

О том, чтобы выпроводить опасного поклонника. В такой обстановке можно совершить еще и не такое. Иногда даже думаешь, а не был ли ее сон с убитым Бекингэмом вовсе не кошмаром, а почти мечтой, в которой она сама не желала себе признаваться?

Но вы скажете, что позднее она сама призналась Мазарини, что любила Бекингэма?

Да, вот только эта ситуация зеркальна великой любви д'Артаньяна. Если бы Констанция не была отравлена, он быстро забыл бы ее. Насильственная смерть и нереализованное желание превратили его мимолетные встречи с камеристкой королевы в великую любовь.

То же самое произошло и с Анной. Покинутая королем, который не слишком интересовался женщинами (что не мешало ему ревновать), преследуемая слухами и клеветой, после насильственной смерти герцога она придумала себе эту великую любовь и гордилась тем, что все же устояла.

Кто знает, останься герцог жив, не дождался бы он того, что, доведенная его демонстративными преследованиями до предела, Анна самым жестким образом не указала бы ему на дверь? Ведь разглядеть во всей этой ситуации романтику можно только в несмышленой юности.

Анна Австрийская и герцог Бекингэм -- неужели это любовь?

© Юлия Р. Белова

Путеводитель по каналу. Часть 1

Путеводитель по каналу. Часть 2

Я на Автор.Тудей