Храбрый герцог д'Эпернон

21 March

Какие только жестокие слова не писал о герцоге д'Эперноне Александр Дюма. Вот, к примеру, из романа "Сорок пять":

стоило ей [королеве-матери] увидеть, как хмурятся брови короля, услышать, как в миг усталости он сам упрекает д'Эпернона за жадность и трусость, и она тотчас же находила самое беспощадное слово, острее всего выразившее те обвинения, которые народ и государство предъявляли д'Эпернону.
Д'Эпернон, лишь наполовину гасконец, человек от природы проницательный и бессовестный, хорошо понял, каким слабым человеком является король. Он умел скрывать свое честолюбие; впрочем, оно не имело определенной, им самим осознанной цели. Единственным компасом, которым он руководствовался, устремляясь к далеким и неведомым горизонтам, скрытым в туманных далях будущего, была жадность: управляла им одна только эта страсть к стяжательству.
Когда в казначействе водились какие-нибудь деньги, д'Эпернон появлялся, приближался с плавными жестами и улыбкой на лице. Когда оно пустовало, он исчезал, нахмурив чело и презрительно оттопырив губу, запирался в своем особняке или одном из своих замков, откуда хныкал и клянчил до тех пор, пока ему не удавалось вырвать каких-либо новых подачек у несчастного слабовольного короля.
Это он превратил положение фаворита в ремесло, извлекая из него всевозможные выгоды. Прежде всего он не спускал королю ни малейшей просрочки в уплате своего жалованья. Затем, когда он стал придворным, а ветер королевской милости менял направление так часто, что это несколько отрезвило его гасконскую голову, затем, повторяем, он согласился взять на себя долю работы, то есть и со своей стороны заняться выжиманием тех денег, частью которых он желал завладеть.
<…> Деньги уже не текли сами, как в былые дни. До денег надо было добираться, их приходилось вытягивать из народа, как из наполовину иссякшей рудоносной жилы. Д'Эпернон примирился с необходимостью и словно голодный зверь, устремился в непроходимую чащу королевской администрации, производя на пути своем беспорядочное опустошение, вымогая все больше и больше и не внимая проклятиям народа – коль скоро звон золотых экю покрывал жалобы людей.

Это если не считать того, что в романе "Графиня де Монсоро" д'Эпернон так боялся поединка с Бюсси, что вошел в соглашение с Монсоро, оказав ему помощь в убийстве Бюсси людьми и деньгами.

Насколько созданный Дюма образ соответствовал реальности?

Кое в чем соответствовал.

Герцог д'Эпернон
Герцог д'Эпернон

Был ли д'Эпернон жаден до денег?

Да. Ради денег он даже отправил в монастырь младшую сестру своей жены.

Был ли д'Эпернон тщеславен?

Тоже да. Кстати, он всегда хвастал, что является потомком Гийома де Ногаре, советника короля Филиппа IV Красивого, того самого, что разгромил орден Тамплиеров и враждовал с папой римским Бонифацием VIII. Но эти утверждения не соответствовали реальности. Предки д'Эпернона -- Ногаре де Лавалетты -- принадлежали к более молодому роду, ставшему известным с конца XIV века. Хотя, возможно, в данном случае д'Эпернон не лгал, а просто повторял предания своей семьи. Не он первый, не он последний.

Была ли у него совесть?

Сложный вопрос. Совесть д'Эпернона распространялась по большей части лишь на тех, кого он считал своими -- родню и, конечно, короля.

Был ли д'Эпернон трусом?

Вот уж нет! Жан-Луи де Ногаре де Лавалетт, будущий герцог д'Эпернон, с юности был прославлен отвагой.

Вообще воевать он начал с 16 лет и с этого возраста почти без перерыва воевал 7 лет.

Первый раз он попал на глаза Генриха, тогда еще герцога Анжуйского, на неудачной осаде протестантской Ла-Рошели и поразил его своей храбростью. Что интересно, Ногаре был убежденным католиком, но это не мешало ему поддерживать связи и с протестантами -- в том числе с Генрихом Наваррским. В свиту короля Генриха III он вошел только в 1578 году, в возрасте 24 лет, а вот герцогом д'Эперноном стал в 1581 (ну, да, во время действия романа "Графиня де Монсоро" он все еще должен был называться Лавалеттом, а вовсе не д'Эперноном).

И опять он много воевал, а не сидел на подушке у ног короля, плетя коврики из лент. Одна из его должностей -- вовсе не номинальная -- губернатор Ла Фера, который он отвоевал у принца Конде, получив ранение аркебузной пулей в лицо. Потом губернатор Булони, Лоша, Меца, цитадели Лиона, Прованса, Нормандии, Кана и Гавра.

Замечаете, что управляемые д'Эперноном города и провинции находились в разных концах страны? Ему все время приходилось мотаться из одной части Франции в другую и частенько с войсками. А еще, как гасконец, он был одним из связующих звеньев между королем Франции и королем Наварры. Когда же умер младший брат короля Франсуа Анжуйский, д'Эпернон стал усиленно убеждать Генриха Наваррского принять католицизм, чтобы на будущее решить все проблемы наследования престола.

Одновременно он требовал от Генриха III решимости в войне с Католической лигой. И мало кого лигисты ненавидели так, как его. В романе "Сорок Пять" при словах одного из персонажей о заговоре д'Эпернон уверен, что убить хотят его (и Дюма представляет это как свидетельство трусости герцога), но в реальности его действительно пытались убить.

Он воевал с лигистами, с фанатичными протестантами, с испанцами. Да, когда Филипп II отправил на завоевание Англии Великую Армаду, представители Католической Лиги пообещали ему в качестве базы для флота французский порт Булонь. Двойной агент Николя Пулен сообщил об этом д'Эпернону, тот немедленно отправился в Булонь и защитил город-порт от Лиги и испанцев.

Когда в 1588 году Лига устроила в Париже День баррикад, что привело к бегству короля из столицы, д'Эпернона не было рядом с королем. Он отстаивал его интересы в Нормандии. Генрих де Гиз очень упорно изображал из себя воителя, но немало опасался д'Эпернона и потому добился у короля отставки герцога практически со всех должностей и ссылки. Но даже после такого удара в спину д'Эпернон продолжал отстаивать дело короля. Он отправляется в Ангулем, который считает ключом между севером и югом. Там он выдерживает осаду Святой католической лиги. Но проблема заключалась в том, что лигисты добились от короля документа, который требовал от д'Эпернона сдать крепость. Герцог не подчинился. Тогда лигисты захватили его двадцатилетнюю жену, подвели ее к воротам и объявили, что убьют, если герцог не опустит мост и не откроет ворота.

-- Выполняйте свой долг! -- крикнула герцогиня мужу. -- И больше ни о чем не думайте!

Ворота не открылись, а лигисты так растерялись от решимости госпожи д'Эпернон, что не посмели поднять руку на молодую женщину -- редкий случай в те времена.

У герцога практически не было шансов удержать крепость. Скорее всего, он бы погиб, но на его счастье ему на помощь явились протестанты.

На протяжении всей этой войны поведение д'Эпернона в отношении короля было безупречным, а храбрость никто не подвергал сомнению. После смерти Гизов король вернул ему все должности, и герцог продолжил службу.

Но вот после убийства Генриха III нового короля он признал далеко не сразу. Он поддерживал отношения с Генрихом Наваррским, чтобы служить своему королю. Но вот подчиняться нищему протестанту не желал. Впрочем, это уже другая история.

Д'Эпернон в 76 лет
Д'Эпернон в 76 лет

© Юлия Р. Белова

Путеводитель по каналу. Часть 1

Путеводитель по каналу. Часть 2

Я на Автор.Тудей