Белорусы

16 May 2020
16k full reads
2,5 min.
19k story viewsUnique page visitors
16k read the story to the endThat's 83% of the total page views
2,5 minutes — average reading time

После работы я старалась успевать в «Пятерочку» и покупала там себе кефир и булочку. В столовой сероватый свет, зеленые панели, страшно-розовые шторы в рюшечках и пластиковые цветы в углу. В начале 12-го ночи здесь уже никого нет.

Вдруг слышу – по коридору тащат тело. Тело пыхтит и упирается, а тот, кто тащит, матерится сквозь зубы. Выхожу на звуки и вижу: прямо мимо меня молодой парень волочит по полу старика. Он держит его за шиворот, старик извивается и хрипит, придушенный.

- Что ты делаешь! – кричу.

Парень удаляется, бегу за ними. В конце коридора, куда неделю назад заселилась бригада белорусов, парень становит свою жертву на ноги и бьет в челюсть. Старик повисает на руке мучителя, соскальзывает, хватается за рукав, наполовину отрывает его; парень бьет еще и еще, разбивая ему лицо в кровь. Все это молча, под мой умоляющий крик.

В тот момент, когда я хотела уже повиснуть на второй его руке, появляется Оксана из Одещины и оттесняет меня в сторону.

- Пусть сами разбираются, - говорит она и становится так, чтобы лучше было видно происходящее.

Но, слава богу, открывается дверь комнаты рядом, чьи-то руки подхватывают старика и утаскивают его внутрь. Молодой отдыхивается, как после тяжелой работы, осматривает свою курточку, оторванный рукав.

- Ты мне завтра три купишь, – говорит в закрытую дверь.

- Что ты творишь?! – кричу я вне себя. – Он же тебе в отцы годится, у него голова белая!

- Я его завтра вообще убью.

- Изверг!

- Я убью его, обещаю.

Ухожу назад в столовую. Пытаюсь взять булочку со стола, а она прыгает под моими пальцами. Ни булочка, ни кефир уже и не лезут мне, вряд ли я смогу сейчас есть. Заходит белорус, садится напротив.

- Изверг, говоришь?

- А кто ты? Я в следующий раз просто полицию вызову, и всё.

- Ты не видела, он пьяный.

- Ты сам пьяный.

- Мне можно, я бригадир. Выпил немного после работы. А иначе с этими *идорами нельзя. Их надо *издить, это животные, слов они не понимают.

- Ты сам животное, только молодое и сильное, и тоже ничего не понимаешь.

- Я не понимаю? Ну смотри.

Он встает, сбрасывает с себя порванную курточку, рывком задирает футболку. Парень качок. Мышцы играют, как живые рыбки под кожей. На поясе у него намотано что-то вроде бинтов.

- Видишь? Я спину сорвал, землю тягаю за них, за стариков. Хотя я бригадир и должен приказывать. Вот какой я изверг. И буду тягать, потому что я, как ты сказала, сильное животное. А ты защищай, тебе жалко. А то что этот *идор всю бригаду без денег оставил, тебе не жалко. Ты знаешь, что нам теперь будет за то, что он пьяный пришел? Всем по 0,8 поставят. А это значит, пацаны не получат денег – своих денег, за которые они тут сдыхают. Я его искалечу!

Белорус сел. Молчим. Я тереблю свою булочку, он – повисший на подкладке рукав. Слева я замечаю Оксану – оказывается, она подошла незаметно и прослушала всю его речь.

- А вы ему кто? – спрашивает она у меня удивленно.

«Мать», - хотела ответить я, но подумала, что ерничать сейчас будет неуместно. Поэтому сказала просто:

- Никто. Впервые вижу.

- Как впервые? – очнулся белорус. – Мы же сегодня утром познакомились.

Это была отчасти правда. Сегодня утром на кухне он приставал ко всем женщинам подряд, ну и ко мне тоже.

- А вы кто? – спросил он у Оксаны враждебно.

- Я Оксана из Одещины. Вы бывали на Одещине?

- Одесса? Вы мне еще за второе мая ответите.

- Что-о-о?!

И хоть он сидел, а Оксана стояла, она как-то смогла надвинуться на него своим бюстом. Подошел дружок белоруса, и закрутился нервный, неприятный разговор. Мне представилось, еще минута, и белорус схватит Оксану за волосы и повозит по столу лицом. Или же она кинется на него, опрокинет со стула и пришлепнет размашисто грудью. Был именно тот момент, чтобы уйти.

Когда я зашла в комнату, шел первый час ночи. Я вовремя ретировалась, потому что не прошло и пяти минут, как послышался крик администратора Ирочки:

- *ляяядь! Вконец о*уели? – разносилось по всему общежитию, - *б вашу мать, а ну разошлись все на*уй! По комнатам, суки! Я сейчас зайду, я вас, *лядей, передушу!

И всё стихло.

На следующий день была суббота. Общежитие просыпалось долго, я одна из первых встала и собралась в магазин. Пытаюсь выйти и не могу открыть дверь. Толкнула их раз, второй – едва поддаются. Навалилась всем телом, отодвинула одну створку. На площадке, на бетонном полу, лежал вчерашний старик, скрюченный, полуголый. То ли пьяный, то ли прибитый, а может, и то, и другое вместе. Никак по-другому обойти я его не могла, пришлось просто переступить.