Котобаза. Эпизод 2. Эдмундович

2 January 2020
147 full reads
180 story viewsUnique page visitors
147 read the story to the endThat's 82% of the total page views
4,5 minutes — average reading time

– Кошки – они народ особенный! – продолжила Анна Андреевна. – У них ведь и время особенно течёт, не как у людей. Говорят, что один год кошачьей жизни равняется семи годам жизни человеческой. Мы для них жуткие "тормоза", медлительные, как черепахи, и совершенно безмозглые.

Представляете кота, который, по человеческим меркам, прожил 70 лет? А это возраст зрелого кота, ещё не аксакала. Они ведь живут до 15 лет, а иногда и дольше. Знала я одного такого, он, как и Марьиванна, жил у нас на кафедре, только ещё в начале девяностых. Звали его Феликс Эдмундович, в миру просто Феликс. Сколько ему было лет, никто в институте не помнил, но я думаю, что он ещё старика Семашко должен был помнить.

Почти глухой, беззубый, белый с рыжими пятнами, большую часть времени проводил во сне на диванчике в комнате у вахтёра. Но с Виктором Петровичем, слесарем, отставным военным, офицером-подводником Северного флота, у Феликса сложились просто родственные отношения. Они оба друг в друге души не чаяли. Не знаю, откуда Петрович таскал ему маленькие такие, цветные баночки с паштетом, но каждые среду, четверг и пятницу Феликс в восемь утра уже сидел у входной двери и терпеливо ждал очередного подарочка от своего дорогого Петровича.

А Петрович – золотой человек, с золотыми руками. Работал на полставки, и в его обязанности входило буквально всё, что требует вмешательства человеческих рук. Заменить розетку? – Пожалуйста! Вставить стекло? – Легко! Починить дверной замок или водопроводный кран? – Да нет проблем! Всё умел Виктор Петрович. Знали мы и о его страсти к таксидермии. Он мог сделать любое чучело: хоть глухаря, хоть змеи, хоть лисы или зайца. И его навыки по снятию шкурок оказались как нельзя кстати.

Помните, время какое было? Отменили талоны на товары первой необходимости, появившиеся коммерческие отделы в магазинах ломились от деликатесов, но купить-то их не было возможности практически ни у кого из простых людей. Ведь бутылка заграничного лимонада в пластиковой бутылке по стоимости сравнялась с зарплатой преподавателя! Почти все мои знакомые тогда реально голодали, чего уж говорить о студентах с их стипендией в 400 рублей, когда китайские штаны-«мальвины» стоили 3500 минимум!

Сердце сжимается, как вспоминаю бедного дедушку на перроне перед железной будкой с маленьким окошком за толстой решёткой. Там столько красивых заморских сладостей, глаза разбегаются! Дедушка явно из деревни, судя по одежде, мялся-мялся перед окошком, вдруг слышу изнутри хамский голос продавца: «Чё те надо, крестьянин? Чё трёшси тут?»

- Сынок! А сколько у тебя «Марс» стоит?
- 20 рублей.
- Аааа… ну-ну, – отошёл в сторонку и мятые бумажки трясущимися руками пересчитывает. Думаю: «Ведь дед внучке или внуку из города гостинец хочет привезти, а ему не хватает….».

- Сынок, слышь, сынок!
- Ну чё те, дед?
- Очки дома забыл, не вижусь тут ни черта, а «Воунти» сколько стоит?

- Не «Воунти», а «Баунти». Тоже двадцатка.
- Ё… так это ж кило сахарнагу песку!
- Так иди и купи своей старой песка!
- Да? Ну ладно… Э-э-эй, не закрывай! Сынок, а скажи тогда, почём «Снюкерс»?

- Не «Снюкерс», а «Сникерс»! А ну давай, вали отсюда, пока я сам тя не завалил! Понаедет тут идиотов-та…

И вот в такие времена Петрович кормил Феликса импортным паштетом! Представляете?

Очень здорово он нас выручал. Кроликов-то, которых нам привозили для опытов, нужно было от одёжки избавлять, после того как они приносились в жертву науке. Студенты получали прибавку к скудному общежитийскому столу, а Петрович получал шкурки, и что он с ними делал, я и понятия не имела. Может, чучела делал на продажу, может, шапки шил, не суть важно. Обычно я оставляла в прозекторской на металлическом столе, около умывальника, тушки животных, говорила Виктору Петровичу, что есть работа, а потом, когда всё было сделано, посылала старосту группы, Катю Молодцову, и та относила в общежитие уже готовую к приготовлению на кухне крольчатину.

Однажды я положила, как обычно, кролика на стол и отправилась искать Петровича. Нашла его в подавленном настроении, участливо спросила, всё ли у него в порядке дома? А тот сообщил грустную новость, что Феликс, не приходя в сознание, ушёл в мир иной, к своим предкам в кошачий рай. Думали, он просто спит, а оказалось – холодный, околел уже. Мне тоже взгрустнулось, так привыкли все к Феликсу, считали его членом преподавательского коллектива, надо же, какое несчастье… Но жизнь продолжается, сказала, что ещё нужно одного кролика «раздеть», а после последней лекции подозвала Катю и сообщила, чтоб она забрала из прозекторской крольчатину.

Уже закрывала кабинет, когда пришёл Виктор Петрович.
- А куда Феликс делся?
- ?
- Я прежде чем похоронить, решил с него шкурку снять и чучело сделать на память о дорогом друге. Понёс снятую шкурку в гардероб, да мешок захватить, в чём кота хоронить собирался. Возвращаюсь в «мясницкую», а тело покойного пропало…

Я только вскрикнула, закрыв губы руками! Страшная догадка осенила меня. Ведь Катя Молодцова сейчас в общежитии уже кошатину на ужин готовит! И не догадывается, что это кот!!! Кошмар какой! Все выходные я с ужасом ждала приближения понедельника и готовила мысленно свою речь, чтоб объяснить девочкам случайную природу роковой ошибки, но всё сложилось не так страшно, как мне казалось всё это время. В понедельник Катюша радостно, сверкая белозубой улыбкой, поздоровалась со мной и поблагодарила за кроЛИКОВ. Видя моё смущение и замешательство, она радостно сообщила, что по дороге из института ей попался навстречу «жирный вонючий козёл-кооператор», который держит продуктовый «комок» на автобусной остановке у общежития.

- Встал такой и говорит, когда я долг возвращать собираюсь.
- А что у тебя за долг перед ним?
- Так он некоторым нашим студентам продукты под запись даёт. Девчонкам в основном, которые понравились. И наша комната ему почти 300 рэ задолжала.  Говорит: «Не можете денег уплатить, натурой рассчитывайтесь!»
- Вот мерзавец-то!

- Так я ему одного кролика предложила, выбрала потяжелее да и втюхала ему за те же 300 рэ! Так что всё просто здорово. И с долгом рассчитались, и щей наварили большую кастрюлю, и жаркое потушили!

Кате я ничего тогда не рассказала, только Виктору Петровичу шепнула по секрету, когда он появился на работе в среду. Но…. Как говорится, страна должна знать своих героев!

В обеденный перерыв, когда все преподаватели собрались на перекус, вошёл сияющий Петрович и поведал, как не смог удержаться и сбегал быстренько в «комок» на автобусной остановке.

- Сидит. Ва-ажный такой! Хазя-аин жизни! Иш… Новый русский!
- И что…. Вы всё ему рассказали?
- Сначала просто хотел харю ему за наших девчонок начистить, а потом просто спрашиваю: « Как крольчатинкас, господин нэпман?» Тот глазками поросячьими хлоп-хлоп… Говорю: «На сковородке не мяукала?» Вижу - врубаться начинает. Ну, я ему и выдал всё начистую. Жаль, вы не видели его поганую рожу, когда его стошнило прямо в открытую коробку с ликёром «Амаретто».

Зал неистовствавал! Петровича искупали в аплодисментах, а история со скоростью и шумом пролетающей электрички облетела весь институт. Скоро только самый ленивый из студентов не пищал в магазинчике этого извращенца: «Мяу-мяу!»

Вскоре кооператор перестал появляться в магазине и нанял себе продавца. Правда, и под запись больше продукты не отпускал, но из-за этого, по-моему, никто не расстроился!

Читать другие рассказы:

https://zen.yandex.ru/media/kadykchanskiy/vse-baby-dury-5dd6135ed8a5147cefe99e4a