Синий орёл

11 March 2020
206 full reads
328 story viewsUnique page visitors
206 read the story to the endThat's 63% of the total page views
8,5 minutes — average reading time

Одна глава из книги "Эмтегей 85' Колыма мистическая и реальная" (Перейдите по ссылке, чтобы приобрести книгу)

– Эх! Жаль, не было времени об их раскопах поговорить, –

бормочу я про себя, глядя вслед удаляющимся старателям.

– А о чём ты их хотел спросить? – удивлённо спрашива-

ет Серёга. Услышал, значит, я сам не заметил, что высказал

вслух.

– Ну, интересно же! Вот мамонтов, носорогов они отка-

пывают постоянно, а почему людей не находят?

– А может, находят, только не треплют об этом на каждом

шагу.

– Вот и я думаю. Ну не может такого быть, чтоб тут люди

раньше не жили, до оледенения. Иначе тогда откуда учёные

знают, что наши доисторические предки охотились на ма-

монтов? Помнишь картинки в учебнике, в книжках про дои-

сторических людей?

– А я вообще-то сам, когда брожу по тайге, часто испы-

тываю такое чувство, словно тут до сих пор какая-то про-

шлая жизнь сохранилась. Как будто в спину смотрит кто-то.

Вроде нет никого, а чьё-то присутствие нет-нет да ощущает-

ся. После такого не особо верится в то, что раньше тут одни

ледники были, и больше ничего. Ну хоть ты тресни.

– Ну да. И местные говорят…

– Что местные говорят?

– Ну… Что до них тут высокие белые люди жили.

– А от кого это ты слышал?

– Лёша рассказал одну историю. Ну, брательник мой. Он

тут с одним лётчиком из Магадана познакомился, тот в ко-

мандировках в Кепервееме работает. Ну и такие чудеса чуде-

сатые рассказывает! Короче, слухай.

Говорит, весной Малый Анюй разлился и начал взлётку

аэропорта подмывать. Бросили туда сборную бригаду от-

сыпку делать, чтоб поднять уровень грунта. Ну, типа дамбы, чтоб водой вэпэпэ не заливало. Бульдозер, пять самосвалов

и несколько местных бичей, среди которых один – из або-

ригенов. Эвен по имени Никифор, как он сам говорит, сын

Никифора Горохова. Он давно уже в тайге не был, около гастронома

круглый год живёт. Иногда шабашит за копейки,

чаще попрошайничает. Ну, знаешь, у нас в каждом посёлке

хотя бы один такой есть.

Так вот. Приехали самосвалы, разгрузились. Бульдозе-

рист сдвинул грунт куда надо и, пока машины вновь не вер-

нулись гружёные, пошёл «позвонить». Работяги лопаты по-

бросали, отдыхают на брёвнышке. А за всем этим тот лётчик

наблюдает. И вот он рассказывает, что вернулся из кустов

бульдозерист и спрашивает мужиков, мол, что за камни там

какие-то странные разложены?

Лётчик подумал, может, минералы какие красивые, он

коллекционирует камни разные, и решил посмотреть. Оказалось,

что камни самые обычные, серые валуны размером

с дыньку сорта «Колхозница», но лежат больно странно.

Двенадцать камней уложены так, что образуют правильный

квадрат, а внутри него – ещё квадрат из четырёх камней.

Пригляделся – на камнях знаки какие-то выбиты. Интерес-

но стало. Спрашивает работяг, не видели ли они такое ещё

поблизости. Нет, говорят, не видели. Только Никифор болт-

нул, что это шаманские камни. Лётчик давай расспрашивать.

Никифор и говорит:

– Вы, русские, думаете, что если радио и самолёты изо-

брели, то самые умные? А до вас тут другие белые были.

Ого-го какие умные были! Летать тоже умели.

– Да впрямь! Неужели летать? На коврах-самолётах, что

ли? – смеётся пилот, а сам думает: надо бы аборигена на раз-

говор вызвать. Но Никифор вдруг примолк, а тут снова само-

свалы пришли, и уже не до разговоров стало.

Но лётчик тот очень любопытным оказался. Купил вина,

хлеба, консервов и, как только шабашники получили расчёт по три рубля на нос, отловил Никифора, пока тот к своим

дружкам не улизнул. Пришли в аэропортовскую общагу,

в комнату, где командировочные живут, сели, и начал лёт-

чик аборигена на откровенность вызывать. Сначала просто

за жизнь беседу вели, а когда Никифор портвейна-то отхлеб-

нул, язык у него развязался, стал незаметно для себя отве-

чать и на интересующие лётчика вопросы. И вот что выхо-

дит из рассказа Горохова, если ему верить.

Камни те, со знаками, возил с собой шаман по особым

случаям. Когда Никифор был мальчишкой, его мать рожа-

ла ему братика, и сильно тяжёлые роды были. Отец побоял-

ся, что помрёт она и оставит его одного с кучей ребятишек.

Послали за шаманом. Тот приехал, посмотрел на умираю-

щую и сказал делать всё, как он велит.

Детей отогнали подальше, а все взрослые мужчины

и женщины сели вокруг тяжелобольной женщины, лежащей

у костра на нартах, группами по четыре человека. Шаман

ходил от группы к группе, что-то бормотал, подвывал и клал

по центру каждой группы по круглому серому камню. Потом

выпил чего-то из фляжки, плеснул той же жидкости в костёр,

от чего тот вспыхнул ярким пламенем, и начал бить в бубен,

бормоча заклинания и скуля, как голодный щенок. Люди си-

дели с закрытыми глазами и раскачивались в разные сторо-

ны при каждом ударе бубна. Потом все хором начали повто-

рять за шаманом: «Хэй маара хэй, йёй саара йёй, йый таара

йый, йюй кара йюй».

– Это на каком языке, Горохов?

– Не знаю. У наших народов даже букв таких нет. Не пе-

ребивай.

В общем, всё как на демонстрации 1 мая: что с трибуны

крикнут, то народ и повторяет. Да всё быстрее и быстрее,

в такт ударам колотушки в бубен шамана. Когда каждая

группа из четырёх человек начала совершать одновремен-

ные движения, раскачиваясь, одни группы – влево-вправо, другие – вперёд-назад, оленья шкура, которой были накрыты

нарты, вдруг зашевелилась, и женщина взлетела над землёй

вот так вот (показывает расстояние от пола до чумазой заско-

рузлой ладони), на полметра!

Раскинула руки по сторонам, покачалась в воздухе, затем

перевернулась лицом вниз и рухнула на своё ложе. Никто

из взрослых этого не видел, потому что все, как заколдован-

ные, раскачивались, сидя, из стороны в сторону с закрытыми

глазами и нараспев повторяли заклинания, которые им вы-

крикивал шаман. Только стайка ребятишек наблю-

дала происходящее со стороны.

Но вот шаман затрясся всем телом, протяжно завыл и зава-

лился на нарты, прямо на спину матери Никифора. Через день

женщина попросила еды. А уже через три встала на ноги.

Это, как утверждает Никифор, он видел собственными

глазами. Но это не самое удивительное. О том, что могли де-

лать эвены с помощью своих шаманов в прошлом, Никифор

Горохов поведал далее.

От стариков он узнал, как их предки спасались от напа-

стей и как охотились на китов. Если в тундре начинался мор

оленей, то в одном стойбище, где жил шаман, собирались

все окрестные племена и устраивали камлание с участием

сотен людей. Так же собирались группы по сорок и восемь-

десят взрослых мужчин и женщин, в центр каждой группы

шаман клал круглый камень с особым знаком на каждом.

Пели заклинания, раскачиваясь синхронно, каждая из групп

в своём направлении, и мор отступал. Падёж оленей сходил

на нет, и опасность голода отступала.

На побережье океана, когда в бухты входили семьи ки-

тов, собирались уже тысячи людей, и после их совместного

камлания случался скорый отлив, вода отступала от берега,

и беспомощных, обездвиженных китов забивали, добравшись

до них пешком. Оставалось только успеть привязать их туши

верёвками и добежать до берега, пока не вернулась океанская вода. Потом нужно было подтянуть за верёвки добычу по воде

к берегу, разделать её на куски и перевезти в заготовленные ле-

дяные ямы, вырубленные в вечной мерзлоте на возвышенных

местах. Там мясо, придавленное дёрном и камнями для защи-

ты от песцов, хорошо сохранялось даже в самое жаркое лето.

Но настоящие чудеса делали только те, рассказал Ники-

фор, кто научил эвенов всему вышеописанному. Это были

высокие белые люди с голубыми глазами. Они владели этой

землёй всегда, ещё до того, как тут появились юкагиры.

В те времена, когда эвенов, якутов, алзамаев, ураса́ и чукчей

не существовало и в помине.

Высокие белые люди жили в больших улусах, до тысячи

дворов. В каждом – двухэтажный дом из брёвен, отапливаемый

углём в каменной печи, и сараи для скотины. Умели ко-

вать железо, дуть стекло, ткать ковры и ткани. У них были

одомашненные лоси, на которых те ездили верхом, управляя

длинным шестом. Лосих доили и получали много молока,

из которого делали масло, сыр, творог и хмельной кумыс.

Они с помощью камней и песен не только исцеляли себя

и друг друга, но могли управлять погодой, опрокидывать

сопки, менять течение рек. Белые великаны летали вместе

с птицами далеко на юг, туда, где жили люди с тёмной кожей.

– На чём летали? – перебил Никифора любопытный

лётчик.

– Не знаю, однако. Говорят, на гусях и лебедях…

– Мда… Летели гуси-лебеди… Похоже, набрался ты, Го-

рохов, заговариваться начинаешь.

– Так это ты мне допрос учинил, а не я к тебе в рассказчи-

ки напросился. Говорю, что от стариков слышал. А те от сво-

их стариков слышали. Давно это было, поди разбери, что

быль, а что выдумка.

– Хорошо, Никифор. Я всё это в блокнотик запишу, может

быть, кому и пригодится. Не возражаешь, если я твоё имя

и фамилию укажу?

– Мне всё равно. Это же не моё имя. Это твоё имя.

Русские его мне дали. А родители мне дали имя Диктэмэ

Киран.

– Во, блин! Звучит-то как… А это что-то означает?

– Да. По-русски это Синий Орёл, значит.

– Ха-ха-ха! Синий-то ты точно, а вот насчёт орла… Ну

ладно, ладно, чего насупился? Давай закусывай, глазунья

остыла уж.

Так вот, это то, что тот лётчик-вертолётчик от аборигена

слышал. Ну, сказка и сказка, чего там… Но он ещё одну вещь

странную в Кепервееме обнаружил. Говорит, что при заходе

на полосу, делая «коробочку» на посадку, обратил внимание

на странную канаву, которая тянется строго параллельно

ВПП. Прямая, как стрела, длиной километров восемь. А ря-

дом, между канавой и аэропортом, видна площадка, похожая

ещё на одну взлётку, только короче. Старая, вся заболочена

и кочкарником поросла.

Приземлились, говорит, как сдал задание в штурманскую,

так сразу бегом к деду одному, он там начальником службы

аэродромного обеспечения. Начинал работать в аэропорту

ещё во времена ленд-лиза, когда американские самолёты

с Аляски в Союз перегоняли. Задал ему вопрос насчёт кана-

вы с «заброшенной взлёткой», а тот серьёзно так посмотрел

и рассказал ещё одну странную историю.

Говорит, когда первый аэродром строили, отсыпали

грунтом первую попавшуюся подходящую площадку. Одну

из двух, что уже имелась. Вторую за ненадобностью не тро-

гали, хотя изначально планы такие были. А когда после смер-

ти Сталина начали удлинять и расширять оставшуюся с вой-

ны полосу, прилетели из Магадана маркшейдеры с рейками

и нивелиром, «стрельнули» отметки высот, и оказалось, что

съёмка-то и не нужна, по сути. Площадка вся идеально ров-

ная по горизонту. Осталось только отсыпку сделать, чтоб удлинить име-

ющуюся полосу. И удлинили до трёх километров, чтобы

Ил-14 можно было принимать. А канаву на его памяти никто

не рыл. Никто не помнит, как она появилась. Так-то вот! По-

лучается, что аэродром там был уже тогда, когда ещё и авиа-

ции на Колыме не было.

– Пернатый, где ты всех этих историй набираешься толь-

ко! Ну, сказочник…

– А я-то чё? За чё купил, за то продал…

Всю неделю мы вкалывали, как черти, с утра и до позд-

него вечера. Несмотря на то, что Урюк не приехал, и тётя

Галя не могла посчитать, сколько мы леса прочистили, все

прекрасно понимали, что работаем мы не за страх, а за со-

весть. Хотя… Да, деньги – изобретение мерзкое, но всё же

лучше, когда они есть, и желательно побольше. Потому мы

и напросились на прочистку, что здесь капусты можно сру-

бить за короткий срок по максимуму.

Читать другие рассказы:

https://zen.yandex.ru/media/kadykchanskiy/vse-baby-dury-5dd6135ed8a5147cefe99e4a