Глава 44. А что — на истории партии соображать не надо?

Когда Ольга, запыхавшись, прибежала туда, Ученый совет уже начался. Выступал ректор. Он очень эмоционально поведал присутствующим о тяжелой ситуации с учебой студентов младших курсов. Куча "хвостов" еще с зимней сессии, множество задолженностей по лабораторным работам, массовые пропуски лекций. А всего через полтора месяца — летняя сессия.
— Я еще понимаю, когда студенты получают двойки на экзамене по математическому анализу! — возмущенно восклицал ректор. — Там надо уметь думать! Но почему столько двоек по истории партии?
— Вы хотите сказать, что на моем предмете думать не надо? — возмутился заведующий кафедрой научного коммунизма.
— Нет-нет! — испуганно возразил ректор. — Я только хотел сказать, что на математике надо соображать.
— А у меня что, соображать не надо? — взвился историк под дружный хохот совета.
— Смейтесь-смейтесь — как бы плакать не пришлось. — Ректор горестно махнул рукой и, собрав листки с цифрами, передал слово проректору по учебной работе.
Теперь объясняйся с этим заядлым коммунистом на партсобрании, огорченно подумал он и вдруг обозлился: а чего, в самом деле? Тридцать двоек по истории партии! Подумаешь, какой сложный предмет! Вызубрить даты и решения партсъездов — и все дела. Нет, все принципиальными себя показывают! Вот он, ректор, тоже покажет себя принципиальным! Вкатает выговор заведующим самых "хвостатых" кафедр и назначит окончательный срок ликвидации задолженностей. Последний. И пусть попробуют их не ликвидировать!
Особенно негодовал ректор на математиков. Вроде и конкурс был неплохой: три человека на место. А набор опять — хуже некуда. Конечно, он нажмет — тройки всем поставят, куда они денутся! А что потом? Потом спецкафедры будут за головы хвататься. Как их учить, если они интегрировать не умеют и в теории вероятности ни бум-бум? Ведь математика — язык всех технических наук.
Он вспомнил, как в свое время изучал этот предмет. Тех, кто не знал наизусть таблицы пределов, производных и основных теорем, их доцент не допускал не то что к экзамену — к зачету! И конкурс тогда был не больше, чем теперь. Но таких "темных", как нынешние, у них в потоке вообще не было.
Причины резкого ухудшения знаний выпускников школ ректору, конечно, были известны. В 60-е годы много лет подряд педагогические вузы страны при приеме отдавали преимущество ребятам из сельских школ и семей рабочих или отслужившим в армии. Льготы имели также те, кто имел двухлетний рабочий стаж. Им было достаточно получить на вступительных экзаменах одни тройки, чтобы быть зачисленными. А городские абитуриенты из семей служащих, сдав экзамены на четверки и пятерки, зачастую оказывались за бортом из-за отсутствия свободных мест. В итоге поступали в педвузы в основном бывшие троечники и двоечники. Надежды на то, что они, познавшие трудности, будут активно стремиться к вершинам знаний, не оправдывались. Бывший слабый ученик становился плохим учителем.
Может быть, для будущих педагогов некоторых гуманитарных дисциплин такой подход и имел смысл. Но применительно к математикам и физикам подобная практика привела к катастрофическим последствиям. Ведь выпускники педвузов обязаны были работать только в школе — больше нигде. Любой начальник отдела кадров, принявший молодого педагога на работу, рисковал своей должностью. И вот все эти педагоги, зачастую сами не умевшие решать задачи из школьных задачников, заполнили школы страны. И принялись учить детей наукам, без знания которых немыслим технический прогресс ни в одной стране мира. Все будущие техногенные катастрофы, крупнейшие аварии, отставание от ведущих стран мира были обусловлены этим ошибочным подходом к набору абитуриентов на наукоемкие факультеты.
А теперь подошло время поступления в вузы уже учеников этих, с позволения сказать, учителей, — что и дало такое резкое снижение качества знаний у первокурсников.
Но ведь нельзя сидеть сложа руки, ссылаясь на объективные причины! Надо же что-то делать. Надо совершенствовать систему набора, отбирать лучших — ведь теперь, слава богу, почти все льготы отменены. Даже медалисты сдают экзамен. Правда, только один, но в их вузе это математика. Надо сделать подкурсы более эффективными. Надо начинать работать с отстающими с первых дней учебы, организовать систематические консультации, разрабатывать новые методики. Почему спит заведующий? Для чего взяли на кафедру профессора? Разве не для этого самого?
Ректору было известно, что в своем ленинградском вузе профессор Туржанская разработала целую систему работы со слабыми студентами, благодаря чему почти все первокурсники стали сдавать матанализ без двоек. Так пусть покажет свое умение и в их институте.
— А вы знаете, коллеги, — обратился он к аудитории по окончании доклада проректора, — что наш новый профессор кафедры математики умеет отлично работать с двоечниками. Дадим ей слово — пусть изложит свою точку зрения на выход из нынешнего плачевного положения.