Нищая. Без будущего. Мама в пятнадцать лет.

18.01.2018


Когда то у Светы случилась большая-пребольшая любовь. С кем — она так никогда матери и не рассказала. Впрочем, не только матери. Результат этой любви был вполне логичен и предсказуем — задержка, две полоски на тесте, слезы и поход в женскую консультацию.
Когда то у Светы случилась большая-пребольшая любовь. С кем — она так никогда матери и не рассказала. Впрочем, не только матери. Результат этой любви был вполне логичен и предсказуем — задержка, две полоски на тесте, слезы и поход в женскую консультацию.

Отец ребенка так и остался большим прочерком в свидетельстве о рождении.

Сама Света рожать не хотела, в девятом-то классе. Мама ее, вырастившая Свету в одиночестве, сохранить ребенка, мотивируя это тем что «ай, будет зайчик будет и полянка» — не предлагала.

Но... Всегда есть «но».

Где- то Свете попался ударный отряд истеричных активисток, вооруженных горячим энтузиазмом, брошюрками об ужасах абортов и талантом расписывать эти ужасы словами языком и очень красочно.

Того, что ей наговорили и наобещали хватило, чтобы девочка заявила — все мам, буду рожать! Нам помогут! И родила. Уточню — в конце девятого класса.

Напомню, что Света была дочерью матери одиночки, и бабушка малыша оказалась единственным добытчиком такой презренной материи, как денежные знаки.

Интересно, как развивалась история дальше?

Думаете, активистки хоть как-то засветились в Светиной жизни после родов? Да щаааааз. Вся их помощь свелась к тому, что девочку пару раз приглашали на лекции, во время которых истерично рассказывалось о радости материнства и греховности абортов. Как только она родила, то стала им совершенно неинтересна — святое свое дело совершили, спасли еще одну детскую жизнь.

С горем пополам девица закончила девятый класс и получила аттестат. Но вот на продолжение учебы даже вечером она могла уже не рассчитывать — мать пахала в двух местах, чтобы дочка и внук не ходили голыми и голодными. Света сидела с ребенком.

На тот момент, когда я писала об этой девочке у себя в блоге на ЖЖ ей было, по-моему, восемнадцать — девятнадцать лет. Она трудилась на почетной должности продавщицы в овощном ларьке. Зарплату озвучила в десять тысяч. Недосягаемая мечта — выучиться, хотя бы, на маникюршу. Но за курсы надо было платить. (Кстати, выучилась, с той поры прошло три года).

Теперь вопрос: как считаете, что ждало спасенного ребенка в будущем (Если бы она так и осталась продавщицей? Да и маникюрша особо много не заработает). Я цинично отвечу — ничего. Тоска, тлен, безысходность, нищее неприсмотренное детство и невозможность получить хорошее образование в юности. Потому что за хорошее надо платить.

Разумеется, стране нужны рабочие. Возможно, ребенок этот станет квалифицированным рабочим.

Кто из активисток пожелал бы своему ребенку такую судьбу? Кто из них целенаправленно растит малыша с мыслью, что вот станет взрослым — пойдет в горячий цех шинного завода? Или встанет к домне?

Нет таких. Все родители желают своим детям самого лучшего, и это лучшее у них никоим образом не ассоциируется с работой в поте лица во вредных условиях.

Поймав эту девочку и промыв ей мозги, по их мнению, они совершили благое дело. По- моему, они собственными руками убили ее будущее. В нынешнем нищенском существовании и ее, и ее ребенка, есть их доля вины. Она могла выучиться, могла худо-бедно строить карьеру, встретить нормального мужчину, родить желанного ребенка, который бы рос в семье, комфорте и имел надежду на нормальное будущее.

Но тогда — аааах, она бы совершила грех. Аборт! Уууууужос! А вот растить ребенка в нищете — не ужос. Нормуль. Впрочем, да — к нищете надо привыкать с детства.

Я тут подумала, что если бы у этих активисток было разума чуть больше, чем у амеб, они боролись против абортов, раздавая юным девицам презервативы, а не пугая их геенной огненной и прочими страстями.

ЗЫ. Каждый лайк увеличивает карму нажавшего на одно доброе дело и делает автора чуточку счастливее)