Спасённый молитвой

22.06.2018

На войне зауралец Василий Осокин попал в плен, но семья верила, что он вернётся

В деревне Осокино под Шадринском не было даже радио. Поэтому о начале войны там узнали ночью с 22 на 23 июня, когда посыльный из военкомата стучал в одно окно за другим. Не обошел он и дом Осокиных.

— Нас было четверо детей: старшей сестре — 16, брату — 13, мне — 10, младшей всего два года, — вспоминает Мария Васильевна Семечкова. — Всех очень напугал ночной стук… А посыльный вручил папе повестку: «Утром будь готов, Василий Егорович!»

Василий Осокин попал в 367-ю стрелковую дивизию, которая формировалась в Шадринске. После двух месяцев учебы новобранцев направили под Москву. А когда немцев отбросили от столицы, дивизию отправили на Карельский фронт. Об этом Василий сообщил родным. А потом…

Информацию о том, что было потом, Мария Васильевна с внучкой нашли в военных архивах.

На Карельском фронте не было крупных сражений, сравнимых со Сталинградской битвой. Однако направление было очень важным. Отдельная немецкая армия «Норвегия» рвалась к Мурманску, куда поступала помощь с Запада. А финские войска стремились перерезать Кировскую железную дорогу и Беломоро-Балтийский канал, по которым из Мурманска и Архангельска шла помощь советским войскам.

Вот что пишут историки о 367-й стрелковой дивизии на Карельском фронте: «К моменту прибытия на фронт дивизия имела в своем составе 10  910 человек. Командный состав 367-й дивизии был преимущественно из запаса. Командиры взводов — недавние выпускники пехотных училищ. Рядовым и сержантам по 35-40 лет, воинской подготовки не имели, лыжами не владели. У большинства командиров штабов был незначительный опыт штабной работы.

Материальная часть дивизии была укомплектована в пути следования на Карельский фронт. 122-мм гаубицы и 76-мм пушки не имели зарядных ящиков, не хватало передков. Зенитная артиллерия отсутствовала, минометы не имели прицелов. Отсутствовали артиллерийские приборы, самозарядных винтовок было 9 вместо 3 721 по штату, снайперских винтовок 26 вместо 108.

Нашим войскам противостояла 8-я пехотная дивизия финнов под командованием полковника Винеля. Вооружение — автоматы «Суоми», в достатке — теплое шерстяное белье, обязательно — лыжи, имелись галеты и консервы».

А советские солдаты…

— Папа вспоминал, что на фронте у них не было теплых вещей, на ногах только кожаные ботинки. А стояли сорокаградусные морозы, кругом метровые сугробы. Согреться бойцам было негде. Костер разжечь нельзя, потому что дивизию сразу обнаружили бы враги. Многие погибли из-за обморожения, — рассказывает Мария Васильевна.

В феврале 1942 года финны перешли в наступление на Карельском фронте. Они заняли разъезд, перерезав Кировскую железную дорогу. (Кстати, именно событиям этого периода посвящена повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие…», по которой в 1972 году Станиславом Ростоцким снят потрясающий фильм. Правда, в нем все происходит на другом разъезде Кировской железной дороги, в болотистых местах Карельского перешейка.)

Командир первого батальона лейтенант Копытин отвел своих бойцов с занимаемого рубежа и организовал круговую оборону. Трое суток длились ожесточенные бои советских солдат с финнами. 24 атаки противника были отбиты. За это время бойцы израсходовали все патроны и гранаты. Держась на расстреливаемой со всех сторон высоте, наши солдаты выдерживали непрерывный натиск врага, верили в помощь, которая, увы, так и не пришла. В итоге финны выиграли то сражение. Тысячи человек были убиты. В архивных материалах приведены воспоминания одного из финских военных: «По обеим сторонам было так много русских солдат, погибших и замерзших, что мертвые стоя поддерживали друг друга».

Выживших финны заставили копать могилы на 40-градусном морозе. А потом отправили их в лагерь.

Жизнь там была невыносимой. Заключенных выводили на лесозаготовительные работы. Рабочий день начинался едва светало и продолжался до глубокого вечера. Если пленный решал передохнуть, на него обрушивались удары палкой. Заболевших отправляли в госпиталь, откуда они уже не возвращались. А еда при таком непосильном труде — жидкая похлебка.

— Папа похудел до 37 килограммов. Я у него спрашивала, как можно было выжить в таких нечеловеческих условиях, — говорит М. В. Семечкова. — Папа ответил, что спасали настоящая дружба между заключенными и вера, что скоро советские войска победят врага. Наверное, такая дружба возникает только на войне, когда людям угрожает постоянная опасность, и поэтому они стоят друг за друга до последнего.

В сентябре 1944 года Финляндия вышла из войны, и было принято решение об обмене пленными. Но советских военнопленных нельзя было предъявлять такими изможденными, и их решили сначала откормить.

— Многие от голода сразу накинулись на еду, а потом от несварения погибали. А отец вспоминал, что первое время он, наоборот, старался есть небольшими порциями, — продолжает Мария Васильевна. — После реабилитации охранял пленных немцев. До самого 1944 года, пока он не прислал весточку своей сестре, мы об отце ничего не знали. Но я помню, как бабушка каждый день молилась, просила Господа Бога, чтобы он защитил её сына Василия. И он не был ранен, сумел пережить ужас плена.

Домой Василий Егорович Осокин вернулся в 1945 году.

— Этот день я всегда буду считать самым счастливым, — говорит Мария Васильевна. — Ведь наша семья была одной из немногих, кому так повезло: 40 жителей нашей деревни отдали свои жизни за Победу.

Фото: из семейного альбома Марии Васильевны Семечковой.