Запутанная история шведской богемы🎬 Квадрат (2017)

👤 Реж. Рубен Эстлунд

КП: 6.748, IMDb: 7.30

kino_doma: ✭✭✭✭✩

🇸🇪🇩🇪🇩🇰 #new #драма #комедия

The Square (2017)
The Square (2017)

🔎 Почему смотреть: Возвращаемся из «глубины веков» в наши дни и смотрим славную историю, пропитанную духом Скандинавии, от создателя «Форс-мажора» и «Игры». Между прочим, лента была номинирована на последний «Оскар» за лучший иностранный фильм и даже получила заветную «Пальмовую ветвь» Каннского кинофестиваля (чтобы вы понимали, шведскому режиссеру награда досталась впервые за 66 лет). А еще не зря мы на днях вспоминали Марчелло Мастроянни – главный герой походит на него и внешностью, и образом жизни в стиле Dolce vita. Почти антиутопия, почти сарказм, почти реальность – вот, пожалуй, все, что вам нужно знать перед нажатием кнопки Play. Уж поверьте, эти два с половиной часа вы запомните надолго!

💬 Цитата: Заключенные в рамки мгновения, проливающие свет на повседневные объекты, которые обычно остаются незаметными в своем привычном контексте...

📚 Сюжет: Тесла, айфон, атрибуты арт-тусовки. Модный куратор современного искусства не привык размениваться по мелочам и в желании проучить уличных воришек намерен пойти до конца. Вот только жизнь тоже не планирует отсиживаться в стороне. Внесенные ее коррективы навсегда изменят жизнь героя. А что поделать, за снобизм и самоуверенность всегда приходится платить.

↘↘↘ 📱 Смотреть онлайн ↙↙↙

О страхах финишировать не первым, синдроме «постороннего», получении прозвища «мастер дискомфорта», вырезании неудобных сцен и даже немного о горных лыжах. С новоиспеченным покорителем Канн побеседовал Сэм Клебанов

🖼Искусство или арт-дерьмо

Насколько сильна была твоя вера в то, что у тебя есть шанс на победу в Канне? Или это было полной неожиданностью?

Я не ожидал, что получу главный приз. Думал, ну, может, приз за режиссуру. Я думал, что победит «Нелюбовь» Звягинцева.

А ты не посмотрел фильм?

Пока нет. Но я говорил на фестивале с людьми, которые смотрели фильм, и я очень люблю его предыдущие картины. Он невероятно искусный режиссер, и я очень уважаю все, что он делает. И его хорошо принимают на фестивалях! А у меня какая-то надежда на победу была, но не очень сильная.

И вот ты первый шведский режиссер за 66 лет, получивший «Золотую пальмовую ветвь» за свой фильм. Последний раз такое было, когда еще никто из нас не родился. Как ты себя сейчас чувствуешь?

Это мой пятый фильм. Думаю, что я сделал его в том же стиле и с тем же отношением к кино, которые у меня уже сложились. У меня не было чувства, что я и сам не понимаю, как такое случилось. Знаю, как я над ним работал, чувствую себя уверенным в своей работе и собираюсь продолжать в том же духе. Я не нервничаю из-за этой ответственности. Мне нравилось говорить: «Мы едем в Канн, чтобы участвовать в конкурсе!» Люблю высокие ожидания.

Я пришел в кино из горных лыж, занимался ими очень серьезно, и это мой бэкграунд. Если не использовать все эти кинопризы для того, чтобы было настоящее соревнование, то зачем они вообще нужны?

Журнал «Шведский фильм» назвал тебя мастером дискомфорта.

Это меня радует. Мне нравится создавать дискомфортную атмосферу. Думаю, и людям нравится смотреть на неловкие ситуации. Если посмотреть гугл-статистику, то слово awkward, то есть неловкая ситуация, занимает одно из первых мест. Когда я режиссирую, то должен чувствовать дискомфорт этих ситуаций. Но неудобство – не самоцель. Оно должно вызывать мысли, которые тебя куда-то приведут.

Было очень сложно сделать фильм о том, что такое общество и как мы ведем себя в нем по отношению друг к другу. Слишком широкая тема. Я нашел решение, когда придумал пиар-агентство, которое для рекламы этой гуманистической работы делает циничное видео для YouTube, где взрывают маленькую девочку-блондинку. Сатирический элемент картины – показ механизма того, как это работает: все журналисты сразу начинают писать об этой выставке. Массмедиа всегда превращают подобные неудобные ситуации в развлечение. Это было исходной точкой, с которой я начал. А потом решил, что мне нужен главный герой из мира искусства.

Я в своей работе стараюсь высказаться об обществе и о жизни так, чтобы это помогло изменить общество в определенном направлении. У многих в мире искусства и кино такие гуманистические убеждения. Мне надо было поместить героя в ситуацию, когда он предает свой гуманизм и совершает аморальные поступки, потому что обстоятельства подталкивают его к этому. Кристиана грабят, и он пытается взять ситуацию в свои руки…

А та работа, которая показана в фильме – с этими кучками гравия и надписью на стене, – настоящее произведение искусства или «арт-дерьмо»?

Арт-дерьмо! Когда я готовился к съемкам, много путешествовал и посещал музеи современного искусства в США, Франции, Испании, да вообще везде. Я мог оказаться в каком-то белом кубе, и на стене какая-нибудь неоновая надпись, а на полу металлическая штуковина. Когда Дюшан выставлял в музее писсуар, он провоцировал окружающий мир. Но невозможно провоцировать одними и теми же приемами!

Кадр из фильма
Кадр из фильма

Я беседовал с коллегой, который увидел в твоем «Квадрате» метафору современной культуры и искусства.

Для того чтобы создать новую договоренность и заполнить раму содержанием, должна произойти фундаментальная работа. Недостаточно того, чтобы этот квадрат просто там находился: мы должны поддержать те ценности, которые он представляет. Во многих отношениях для меня «Квадрат» – не арт-объект, а общественная договоренность, как пешеходный переход.

Идея «Квадрата» возникла у меня, когда я работал над фильмом «Игра». Ты знаешь, что в основе сценария – ограбления подростков другими подростками, действительно происходившие в центре Гетеборга. Там проявился «синдром постороннего». Вокруг было полно взрослых, но никто не вмешался, а дети сами не просили о помощи. Я говорил об этом со своим папой. У меня было такое ощущение, что мир взрослых и мир детей существуют на параллельных уровнях.

Люди – существа, которые не любят несправедливость. Несправедливость очень сильно нас провоцирует. По крайней мере, в той культуре, в которой мы живем. Да и в большинстве культур, наверное. В то же время тяжело всегда поступать так, как мы хотели бы. Часто людям приходится совершать аморальные, дурные поступки. Эта борьба происходит внутри всех нас. Кристиан для меня не какой-то конкретный человек, а представитель человеческой совести. Мне очень нравится в истории Кристиана, что он возвращается, чтобы извиниться перед этим мальчиком.

В твоей параллельной вселенной стокгольмцы понимают датский язык...

Да, это очень нереалистично. Это произошло потому, что я считал, что Клес Банг очень хорош для этой роли. А потом решил использовать то, что он датчанин. Датчане считают нас, шведов, слишком политкорректными, и я играю с этим. Я назвал своего героя Кристианом, потому что последним датчанином, восседавшим во дворце в Стокгольме, был Кристиан II, прозванный Тираном, который лишил жизни всю шведскую знать.

Продолжим тему сотрудничества. Ты первый раз работал с большой международной звездой, Элизабет Мосс. Расскажи, почему ты выбрал именно ее и как тебе работалось с ней.

Сначала были пробы. В моих фильмах никто не получает роль без проб. Я всегда очень ясно объяснял это всем известным актерам, которых встречал, а их я встречал довольно много. Кажется, они относились к этому с уважением и знали, что получали роль, потому что лучше всего подходили для нее, а не потому что их имя так хорошо известно. Работать с Элизабет было очень интересно. Ей понадобилась пара дней, чтобы разобраться, как мы снимаем. Она привыкла делать по три-четыре дубля, а я привык повторять одну и ту же сцену весь день, могу и тридцать дублей сделать. Она поняла, что нужно сохранять энергию, чтобы хватило надолго, а не выкладываться по полной в первом же дубле. Это огромная физическая нагрузка, но она осталась очень довольна результатом.

Последний раз я слышал подобную историю о Бобе Эвансе, который просил Копполу сделать «Крестного отца» длиннее... Расскажи о Калле Бумане, который для вас с Эриком всегда был ментором и художественным руководителем. Каким образом вы сотрудничаете с ним?

С Калле мы тоже познакомились в киношколе. Он человек с самым большим каннским опытом во всей Швеции. Первый раз он был в Канне еще полвека назад с «Эльвирой Мадиган» Бу Видеберга. Он очень много работал с Видебергом, потом с Роем Андерссоном, а теперь со мной. Его чувство кино сформировалось еще до того, как в Швеции появилась система господдержки через Шведский киноинститут. Тогда было две большие студии – SF и Europa Studios. Им просто надо было заполнять свои кинотеатры, что-то в них показывать. То есть Калле начинал в гораздо более коммерческий период шведской киноистории, он очень хорошо видит недостатки сегодняшней системы грантов. В ней, конечно, много позитивных сторон, но есть и негативные. Мы работаем с ним, а значит, в традиции Бу Видеберга и Роя Андерссона. Мы не появились из ниоткуда, мы используем опыт многих поколений, которые были до нас.

Рубен Эстлунд на вручении "Золотой пальмовой ветви"
Рубен Эстлунд на вручении "Золотой пальмовой ветви"

Я читал, что ты часто называешь Михаэля Ханеке одним из самых важных для себя режиссеров?

Это произошло еще в киношколе, когда я увидел «Код неизвестен» и подумал, что кому-то удалось сломать каноны англосаксонской драматургии и создать что-то по-настоящему интеллектуально стимулирующее. Меня это очень вдохновило.

Последнее время все больше по-настоящему интересных фильмов снимается в Гетеборге. Есть ли что-то вроде Гетеборгской школы или направления?

Когда мы еще только снимали «Гитару-монголоид», то говорили о «гетеборгском пузыре». Что мы тут замкнуты сами на себе и оторваны от Стокгольма. То, что удалось создать экономические условия для киноиндустрии в Гётеборге, сыграло решающую роль. Не знаю, есть ли подобные отношения между Москвой и Санкт-Петербургом…

Вернемся к фильму и его нарративной структуре. Твой первый фильм – «Гитара-монголоид» – был очень фрагментированным, состоял весь из маленьких сегментов. Потом ты перешел к линейным историям – «Игра» и «Форс-мажор» таковы, но «Квадрат» вновь изменяет линейности?

В некотором роде так оно и есть. Но фильм написан в хронологическом порядке, не прыгает вперед-назад во времени. Его действие происходит в музее, в окружающем его мире искусства и в личной жизни Кристиана, так что структура, в общем, простая – по крайней мере, для меня. Этот фильм приходит в движение развитием не столько сюжета, сколько разных ситуаций, в которых мы остаемся довольно надолго. Это situation driven film.

Интересное определение. Мы говорили об этом еще после «Игры» – ты удлиняешь сцены, продолжаешь снимать уже после того, как большинство режиссеров сказали бы «снято!», и поэтому в конце каждой сцены у тебя происходит что-то неожиданное. Можешь немного рассказать об этой технике?

Это действительно так. Всегда интересно изучить ситуацию и посмотреть, какие еще повороты могут в ней возникнуть, куда она может нас завести. Надо дать ситуации возможность быть полностью отыгранной. Часто, когда у тебя есть какая-то последовательность событий с участием персонажей, ты меняешь предпосылки один раз, другой, третий… и неожиданно происходит что-то, что отражает все самое важное, о чем шла речь до того. Я всегда ищу этого эффекта. У многих сцен фильма было еще два-три поворота, но я был вынужден их потом вырезать.

В фильме есть эпизод, в котором ты высмеиваешь политическую корректность: психически больной человек выкрикивает что-то на лекции художника. Ты считаешь, что современное общество стало слишком политкорректным?

Нет. Я ничего не имею против политкорректности, она помогает нам узнать что-то о своих предрассудках и о реакциях. Иногда мы реагируем очень неосознанно, и политкорректность помогает это исправить. Но дискуссия о том, какими нам быть, должна проходить на многих уровнях. К тому же просто быть политкорректным недостаточно, иногда нужно и провоцировать. В этой сцене речь идет о человеке с синдромом Туретта: это болезнь, когда у человека возникают неконт­ролируемые импульсы. Он может, например, выкрикивать ругательства или делать что-то совсем неприемлемое. Это своего рода фиксация. Его поведение олицетворяет мою роль, он – это я. Мне кажется, то, что в этот момент происходит на сцене, – полная херня. Не знаю, сколько раз я бывал на различных встречах с художниками, которые сидят на сцене и из кожи вон лезут, чтобы соответствовать своей «важной» роли. Но иногда за эффектной поверхностью ничегошеньки нет, хотя для описания пустоты и используется невероятно усложненный язык.

Источник

📺 На сайте, 1080p с рекламой

#новинкикино #новое #сноб #drama #comedy #TheSquare #Квадрат #РубенЭстлунд #RubenÖstlund #movie2017