8 ужастиков о смертоносных произведениях искусства

1 May 2019

Оживающие портреты, проклятые иконы, убивающие статуи — мы собрали наиболее известные фильмы, по праву считающиеся классикой, в которых произведения искусства становятся источниками страха.

«Портрет», Владислав Старевич (Россия, 1915)

Возможно, первое воплощение в кинематографе романтической идеи об оживающем портрете. От основанного на одноименной повести Н. В. Гоголя фильма сохранилось лишь 8 минут первой части, однако они дают представление о его эстетике, стирающей границу между сном и реальностью.

Герой фильма — художник, купивший по дешевке жутковатый портрет неизвестного старика. Ночью, мучимый бессонницей, он встает с постели и начинает протирать картину. После этой процедуры портрет выглядит еще страшнее, и художник закрывает его куском полотна. Однако полотно на наших глазах исчезает; художник, которому все еще не спится, обнаруживает, что старик на портрете повернул голову и смотрит на него. Зловещая фигура начинает медленно выбираться из рамы.

Это кошмарный сон наяву, во время которого зритель перестает понимать, спит герой или бодрствует. А момент, когда страшный старик медленно и неотвратимо выбирается из портрета в наш мир, может напомнить любителям хоррора сцену из японского «Звонка», в которой Садако вылезает из экрана телевизора. Совпадение не случайно: «Звонок», как и романтические истории об оживающих портретах, базируется на архаическом поверье о том, что любой предмет, имеющий форму окна (зеркало, картина, колодец и т. п.), может оказаться входом в потусторонний мир.

«Портрет Дориана Грея», Альберт Левин (США, 1945)

Самая известная и наиболее страшная из многочисленных экранизаций одноименного романа Оскара Уайльда. Созданная голливудской студией MGM, знаменитой своими художниками едва ли не больше, чем своими звездами, эта картина во многом задала стандарт в показе викторианского Лондона — благодаря декорациям Эдвина Уиллиса и награжденной «Оскаром» операторской работе Гарри Стредлинга. А режиссер и сценарист Левин сумел совместить декадентскую ауру литературного первоисточника с эстетикой готического хоррора.

Специально для фильма было создано два титульных портрета. Первый, написанный португальским художником Энрике Мединой, является стилизованным под XIX столетие изображением исполнителя роли Дориана — Херда Хэтфилда. Второй, показывающий внутреннюю деградацию Дориана, был создан классиком американского магического реализма Айвеном Олбрайтом. В финале черно-белого фильма эта картина неожиданно показывалась в трехцветном «Техниколоре», вызывая у зрителей шок. Ныне жуткий портрет считается одной из самых значительных работ Олбрайта и выставлен в Художественном музее Чикаго.

«Ангел для сатаны», Камилло Мастрочинке (Италия, 1966)

Действие разворачивается в конце XIX столетия. Художник Роберто Мериги приезжает в поместье графини Монтебруно, чтобы заняться реставрацией барочной статуи водной нимфы, недавно найденной на дне озера. Местные крестьяне считают языческую статую дьявольской и боятся ее. По странному совпадению статуя обладает невероятным сходством с нынешней владелицей поместья Харриет Монтебруно. Когда в деревне начинают таинственно погибать люди, в их смерти винят статую, а заодно и Харриет. Но неустрашимый художник, успевший влюбиться в красавицу графиню, не верит в проклятие, считает все смерти делом человеческих рук и твердо намерен найти истинного злоумышленника.

«Ангел для сатаны» — характерный образец итальянской готики 1960-х, причудливо сочетающий бульварный мистико-детективный сюжет с изысканностью визуального и музыкального решения. Помимо проклятой статуи, в картине еще имеются оживающий портрет, сексуальный маньяк, злой гипнотизер и фамильный скелет в шкафу, однако ее исполненное меланхоличной красоты изображение примиряет с несуразностями сценария.

«Птица с хрустальным оперением», Дарио Ардженто (Италия, 1970)

С самого своего дебюта Ардженто увлечен идеей заразности зла, передающегося через произведения искусства. Уже в первых сценах «Птицы с хрустальным оперением» идеальным местом для убийства оказывается музей, а одним из ее главных действующих лиц становится картина. Примитивистская работа, изображающая убийство девушки, одновременно наивная и жестокая, оказывается, по сути, главным злодеем фильма. Она выступает в качестве триггера, пробуждающего безумие убийцы и запускающего серию кровавых преступлений. Герой фильма, писатель Сэм Далмас, ставший свидетелем убийства и пытающийся найти преступника, заворожен этой картиной не меньше убийцы. Можно предположить, что его спасает от помешательства лишь тот факт, что он, в отличие от убийцы, видит ее репродукцию, а не оригинал.

Мотив картины, служащей транслятором зла, повторяется в «Кроваво-красном» (1975), где сюрреалистическое полотно в квартире убитой женщины и детский рисунок на стене заброшенной виллы в равной степени являются ключами ко всем жутким событиям фильма. А в «Синдроме Стендаля»(1995) героиня Азии Ардженто страдает редким психическим расстройством, которым, по легенде, страдал писатель Стендаль: она ощущает, что ее буквально затягивает внутрь картин, и это становится началом страшных происшествий.

«Слепое чудовище», Ясудзо Масумура (Япония, 1969)

Эрогуро, основанное на серии рассказов Эдогавы Рампо, повествует о фотомодели Аки, прославившейся позированием для фотографий откровенно фетишистского характера. Девушку похищает слепой скульптор Митио, который запирает ее в своей студии и умоляет стать моделью для нового вида искусства — тактильного. Идеальной статуей, которую нужно будет воспринимать не зрительно, а на ощупь.

Почти все действие «Слепого чудовища» разворачивается в студии Митио — сюрреалистическом пространстве, переполненном скульптурными фрагментами женских тел. Огромных размеров глаза, уши, ноги, груди смотрят со стен, а в центре студии, подобно алтарю, располагаются две гигантские нагие женские фигуры с раздвинутыми ногами.

«Дом со смеющимися окнами», Пупи Авати (Италия, 1976)

Герой фильма Стефано должен отреставрировать в церкви провинциального итальянского городка фреску, изображающую страдания святого Себастьяна. Фреска написана местным художником, умершим при таинственных обстоятельствах, и окружена какой-то легендой, которую жители городка не хотят открывать чужаку. Чем дальше продвигается реставрация, тем больше загадочных и жутких событий происходит вокруг Стефано. И вот уже смерть бушует вокруг, и Стефано понимает, что его собственное выживание прямо зависит от необходимости разгадать тайну фрески.

Как часто бывало с фильмами Пупи Авати, в момент выхода «Дом со смеющимися окнами» больше полюбили критики, чем зрители. Некоторые рецензенты усматривали в нем метафору современной Италии, изживающей свое фашистское прошлое. По прошествии времени этот фильм занял почетное место среди классики итальянского хоррора, и сегодня его сравнивают с лучшими работами Бавы и Ардженто.

«Художник Схалкен», Лесли Мегахи (Великобритания, 1979)

Годфрид Схалкен — реально существовавший голландский художник XVII столетия (в Историческом музее в Москве хранится написанный им портрет Петра I), который, помимо того что запечатлевал царственных особ, прославился дерзкими экспериментами со светотенью. Резкий контраст между светом и тьмой, при котором тьма заполняет почти все пространство картины, а свет свечи выхватывает лишь отдельные фрагменты, типичен для Схалкена. Это сближает его работы с живописью итальянских и испанских художников направления тенебризма. В скудном освещении Схалкена даже самая невинная бытовая сценка приобретает зловещий характер, а самые добродушные ухмылки выглядят двусмысленными и пугающими.

Световые приемы Схалкена так впечатлили ирландского мастера хоррора Шеридана Ле Фаню, что он написал готический рассказ «Странный случай с художником Схалкеном», придумав историю о привидениях, объясняющую причудливый стиль его картин. По мотивам рассказа Ле Фаню телеканал BBC и создал этот фильм. В нем молодой Годфрид Схалкен учится в Лейдене в мастерской другого знаменитого голландского художника, Геррита Доу, и по причине застенчивости никак не может объясниться в любви его хорошенькой племяннице Розе. Его нерешительность приводит к тому, что жадный Доу насильно выдает Розу за смахивающего на мумию, но обладающего большими деньгами незнакомца, назвавшегося Вандерхаузеном из Роттердама. Сразу после свадьбы Роза и ее супруг исчезают бесследно. Схалкен начинает поиски, которые приведут его к открытию страшной тайны.

Режиссер Лесли Мегахи и оператор Джон Хупер проделали титаническую работу, стилизуя почти каждый кадр фильма под работы Схалкена, Доу, Вермеера, Рембрандта и других голландских мастеров. В этой ленте очень мало диалогов, а вся история рассказывается через изображение. Специально для фильма была создана несуществующая картина Схалкена, на которой он якобы запечатлел момент испытанного им ужаса. Эта картина возникает в начале фильма (среди настоящих работ Схалкена) и воспроизводится в его финальной сцене.

«Венера Илльская»/«Дьявольские игры», Марио Бава при участи Ламберто Бавы (Италия, 1980)

В последней работе Марио Бава экранизирует одноименную новеллу Проспера Мериме. Главной героиней становится найденная при раскопках древняя бронзовая статуя Черной Венеры. В картине облик этой статуи скопирован с жены Дарио Ардженто, актрисы и сценаристки Дарии Николоди.

Обручальное кольцо, ради шутки надетое на палец статуи, запускает древнюю мистерию, в которой богиня любви становится богиней смерти на брачном ложе. «Венера Илльская» представляет собой отличный образчик барочного стиля итальянского хоррор-маэстро. Особенно ярко стиль Марио Бавы ощущается в похожем на галлюцинацию финале, где поэзия и ужас сливаются неразрывно, напоминая о том, что имя Люцифера в античности было лишь одним из эпитетов богини Венеры.