Алексей Герман-младший: В детских воспоминаниях непременно присутствуют книги

Алексей Герман-младший
Алексей Герман-младший

Я не очень люблю современную русскую литературу. Хотя периодически беру в руки кого-то из современников. Но в этой литературе, к сожалению, я не нахожу того, что было бы мне близко. Слишком много в ней сиюминутного.

В детских воспоминаниях непременно присутствуют книги. Конечно, Библиотека приключений, Библиотека советской фантастики. Как и сотни мальчишек в те годы, я зачитывался ими. Кроме того, в 90-е годы стали издаваться те книги, которые нельзя было увидеть на полках книжных магазинов по тем или иным причинам в советское время. Помню, как читал их запоем.

Для меня всегда был открытым вопрос — кого считать классиком? Пушкин, Лермонтов, а как же поэты начала XX века, а Блок, например? Я думаю, что все эти понятия и определения «классик — не классик» условны. Но из поэтов все-таки мне наиболее близок Осип Мандельштам.

В последнее время часто обращаюсь к Сергею Довлатову. Тут и профессиональные интересы пересекаются. Сейчас делаем фильм о Довлатове и Петербурге 60–70-х годов. Пока проект находится только на начальном этапе. Поэтому перечитываю сейчас все, что когда-то написал Сергей Донатович. «Зона», «Заповедник», «Ремесло», «Чемодан» — мне трудно выделить у него что-то одно, любимое. Для меня все его произведения взаимосвязаны друг с другом, все они — один автобиографический роман, хроника событий, трагедий века минувшего.

«Праздник, который всегда с тобой», Эрнест Хемингуэй: Рассказы типа «книга на меня повлияла» я считаю кокетством. Но есть произведения, к которым я возвращаюсь. Перечитываю Хемингуэя — и мне опять не по себе от ощущения непережитого опыта! Дома и дачи, где я вырос, исчезли, книги — последний способ повторить эмоции из детства.

«Пересадочная станция», Клиффорд Саймак: Это имя для меня тоже связано с взрослением. Денег не было, я продавал магнитофонные кассеты, даже фарцевал слегка, а все доходы спускал на книжных развалах. У меня были целые шкафы фантастики, Саймак в них занимал почетное место. До сих пор считаю его недооцененным автором.

«Поединок», Александр Куприн: Из русской классики я выбираю его. Не то чтобы мне не нравились «Мертвые души» или, скажем, «Палата № 6». Но Куприн — он в чем-то пожестче и помощнее Гоголя и Чехова будет. Абсолютно мужская литература.

«Хроники амбера», Роджер Желязны: Для меня они важнее всего киберпанка и любого Толкиена. Помню каждое издание, каждый новый том. Первые несколько романов вышли с единорогом на обложке, это были 1990–1991 годы.

«Черный обелиск», Эрих Мария Ремарк: Надо перечитывать время от времени, чтобы понимать, как быстро меняется человеческая жизнь. Фраза «Германия погрузилась во мрак, я покинул ее, а когда вернулся — она лежала в развалинах» — самая точная формулировка конца эпохи.

Друзья, если вам понравился материал, не забудьте поставить лайк (палец вверх) . Спасибо!

Читать статью на сайте knigizhizni.ru