Самые важные книги для Захара Прилепина

10.08.2017

Захар Прилепин
Захар Прилепин

Осмысленно оставляю за пределами данного списка классический свод литературы: достаточно сложно всерьёз перечислять книги современников через запятую после «Божественной комедии», «Кандида», «Капитанской дочки».

Классика является частью природы — природы, простите за высокий стиль, Божественной и моей лично. «Героя нашего времени» и «Анну Каренину», два самых любимых моих романа XIX века, я перечитываю каждые пять лет: и они становятся всё больше и прекраснее.

Один наш замечательный современник сказал, что сопоставлять себя с русской классикой — все равно что сопоставлять себя со звездным небом.

Ниже пойдет речь исключительно о книгах, написанных в последние сто лет — они тоже, на глазах, становятся частью природы — или тем самым звездным небом. Однако относительная недавность их написания дала хоть какую-то (ложную) возможность присвоить себе право на личностное отношение к ним, и смелость сказать: «Мне нравится». (Возвращаясь к метафоре нашего современника, продолжим эту фразу: «Мне нравится звездное небо» — смешно, да?)

«Иосиф и его братья» Томас Манн - Томас Манн обладал гениальным даром складывать время, как гармонь: под волшебную музыку его речи ветхозаветные события оказались совсем рядом: можно рассмотреть черты лица, морщины, запомнить жестикуляцию.

«Дорога на Океан» Леонид Леонов - Зачаровывающая меня книга, полная ледяного ветра нового, обещанного нам мира и пронзительной ноты непобедимой человеческой слабости. «Мы идём на Океан, Бог убьет нас по дороге» — такую песню я б сочинил к экранизации этого гениального романа.

Леонид Максимович Леонов - Мир непомерный. Путешествовать в этом мире надлежит с богатым запасом сил, с долгой волей и спокойным сердцем. С пониманием того, что он полноправно граничит с иными мирами мировой культуры.

Принимаясь за свой труд, мы знали, что наше путешествие в мир Леонова лишь началось. И едва ли даже путь длиною в жизнь позволит пройтись хотя бы раз каждой тайной тропой.

«Тихий Дон» Михаил Шолохов - Эдуард Лимонов однажды впроброс, но, как всегда, точно заметил: «Тихий Дон» — книга, написанная за пределами человеческих возможностей. Точней не скажешь. Написать ее мог только Шолохов.

«Прощай, оружие!» Эрнест Хемингуэй - Самый антивоенный роман самого милитаристского писателя — красивый, увлекательный, по-хэмингуеевски остроумный — и Хэм, который его сочиняет, еще полон сил — он готовая мировая литературная звезда, в кои-то веки — абсолютно заслуженная. Лучшая книга для юношества на все времена. И с оружием, конечно же, прощаться нельзя. От этого происходят всякие несчастья. Жены, например, умирают.

«Сексус» Генри Миллер - Мой юношеский шок: так, оказывается, можно писать. Это как с Жюль Верном (я вполне мог бы составить список любимых книг из 15 его романов) — живёшь себе живёшь, а потом вдруг — р-раз — и перед тобой открыли новый мир, целиком, и в этом мире прекрасно. «Сексус» — новый мир. Там тоже прекрасно. Генри, ты был классный парень.

«Циники» Анатолий Мариенгоф - Проза поэта — почти всегда хуже, чем стихи поэта. Мариенгоф (до 27 года), что бы не говорили, был первоклассным поэтом. Но начал писать прозу — и сразу сдал все зачеты. Притом, что проза эта — проза поэта, мало того — поэта-имажиниста. Но тут все работает идеально. Недаром, Бродский считал «Циники» одним из лучших романов века.

По сей день бытует мнение, что Мариенгоф был едва ли не запрещен всю свою жизнь.

Евгений Евтушенко, помещая стихи Мариенгофа в антологию «Строфы века», со свойственной ему, так сказать, широтой и безаппеляционностью заявит в биографической справке: «Мариенгофа… каким-то чудом не посадили, но из литературы почти вышвырнули — держали в холодной прихожей».

Вообще говоря, «каким-то чудом» не посадили почти всю их имажинистскую компанию: и Шершеневича, и Рюрика Ивнева, и Матвея Ройзмана, и Грузинова Ивана. Эрдмана, да, посадят — но выпустят, а после этого он еще получит Сталинскую премию.

«Кола Брюньон» Ромен Роллан - Дважды читал, один раз в университете, второй раз — в Чечне, в командировке, первый раз эта книга наполнила ощущением огромности и радости жизни, второй раз — как ни странно, тоже. Солнечный, полный винными соками, французистый, чудесный роман. Очень люблю.

«Вечер у Клэр» Гайто Газданов - Книжка «Подвиг», 1991-й, кажется, год. Уже на первой странице стало понятно, что это — на всю жизнь. И не ошибся. Гайто Газданов, пожалуй, идеальный писатель в моем понимании (хотя у него есть два плохих романа, ну и что, имеет право) — я всякий раз боюсь, что это чувство счастья не вернётся уже, но начну читать, строка, другая, и я снова покорен и уворован. Это — волшебство. «Вечер…» — пусть и первый роман, волшебство в чистейшем виде. Абсолютная органика русской речи.

«Уже написан Вертер» Валентин Катаев - Кстати, удивительно: однозначно антисоветский роман был опубликован в семьдесят-каком-то году, я его читал ещё в юности (он и опубликован был в «Юности») — потом, когда начались «разоблаченья», я периодически ловил себя на мысли: а в чем удивление? Такое ощущение, что никто не читал «Уже написан Вертер». Но дело, конечно, не в этом. Совсем, казалось бы, затертый и израсходованный советский писатель, выдал вдруг дюжину мовистских повестей, каждая из которых — шедевр (даже про Ленина и «маленькую железную дверь в стене»). Но «…Вертер» просто образчик стиля, мускулистый, стремительный, беспощадный, предельно точный текст.

«Это я, Эдичка» Эдуард Лимонов - Потрясение, сопоставимое только с рождением собственных детей или смертью близких. Книга, сделавшая меня другим человеком.

«Обещание на рассвете» Ромен Гари - Не читаю остальных книг Гари, потому что втайне догадываюсь, что это не самый лучший писатель на свете. Временами, наверное, даже плохой. Недаром, его Евтушенко так любит — это многое объясняет. Склонный, наверное, к сантиментам и патетике, и излишней кинематографичности сюжета, и дешевым эффектам. Но эта книжка — ее даже все вышеназванные ингредиенты не портят, она очаровательна и пронзительна.

«Благоволительницы» Джонатан Литтелл - Литтелл доказал, что классические романы можно написать сегодня и сейчас — на раз. Огромная книга — прочитал за 1,5 дня. Теперь это часть меня. Я иногда могу мысленно туда уйти и там жить какое-то время. В этом аду.

«Поправки» Джонатан Франзен - …и другой Джонатан тоже доказал, что великие книги можно писать сегодня и сейчас. Роман сопоставимый с «Анной Карениной». Человечество никуда не идет. Человечество не меняется. Если оно и идет, то это внешнее движение. Внутреннего движения — в себя — нет. Там все тот же маленький человек в тюрьме своих не самых великих эмоций.

«Замороженное время» Михаил Тарковский - Сердечная, тихая, своя, искусная манера речи, и любовь к людям, и внимание к ним. В мире Тарковского нет пошлости — это тоже от огромной любви к миру. Он вернул нам русского мужика — а то мы уже забыли, как он выглядит. Тарковский несколько раз делал меня по-настоящему счастливым.

«Каменный мост» Александр Терехов - На стене моей комнаты висит 11 портретов самых любимых моих писателей всех времен и народов. Терехов — среди них. На сегодняшний момент это наивысшая точка развития русской речи и русской словесности. Безусловно великий писатель. А роман — о том, что в историю можно оступиться, как в болото. Вылезти потом, стоять на берегу, смотреть в это болото и думать: что это было сейчас?

Друзья, если вам понравился материал, не забудьте поставить лайк (палец вверх) . Спасибо!

Читать статью на сайте knigizhizni.ru