Владимир Хотиненко: К сожалению, современные дети уже не читают Купера

Владимир Хотиненко
Владимир Хотиненко

В детстве я зачитывался романами Фенимора Купера о жизни американских индейцев. Перечитал все книги от "Пионеров" и "Последнего из могикан" до "Следопыта" и "Зверобоя". К сожалению, современные дети уже не читают Купера.

Причина отказа от такого рода литературы аналогична той, из-за которой в Голливуде перестали снимать вестерны ("Джанго" Тарантино не в счет): приключенческий жанр умирает, а молодежь уходит в мистику, читает про любовь вампиров. То, что влечет подростков сегодня — это не та мистика, на которой выросла классическая литература XIX и ХХ веков от Гоголя до Булгакова, и в которой шла борьба добра со злом. В современной мистической литературе и кино зло романтизируется.

Мир меняется в плохую сторону, стирается грань между добром и злом. Вампиры — же не враги человека как у Толстого, а благородные персонажи, зло обретает человеческие черты.

Майн Рид - это детство, тут все легко – про индейцев же. Я хотел назвать «Оцеолу» как одну из любимых книг, а мог бы еще десяток названий привести. Мы в индейцев играли, книги перетекали в нашу детскую жизнь. Тогда что читали, в то и играли. Я бы сказал, что с этими индейцами в нас проникли бациллы благородства и справедливости, желание заступиться за слабых и сражаться за правду. Я понять хочу, нынешние мальчишки через Бэтмена то же самое получают? Черт его знает. Мы-то получали образцы правильного отношения к жизни и людям тоже не из русских сказок. Хотя их тоже читали, знали, проходили.

«Тимур и его команда» - я дорожу этими своими чувствами детства. Мы буквально подражали героям Гайдара, нам очень важно было подражать: нарисовать звездочку, помочь. Это книга, где было совершенно четко определено добро и зло. И я ничуть не чувствую себя обманутым ложными идеалами… Что здесь плохого? Ребята хотели делать добро, помогать старикам, что в этом плохого? И бегали мы как сумасшедшие, металлолом собирали. Здорово, кстати было!

«Белый Клык» - это один из интереснейших рассказов Джека Лондона. Он сложный, он с неуловимым смыслом, с тайной. А «Белый Клык» – замечательная сюжетная история. Не знаю, сколько раз перечитал его. Такие книги не в голове сидят, они входят в твою жизнь. В самые драматичные моменты я так переживал! Я был всеми этими персонажами, даже, по-моему, бульдогом был, который вцепился в горло Белому Клыку. Потом ты начинаешь понимать, что люди точно так же себя ведут.

Еще одно из самых ярких юношеских впечатлений «Капитанская дочка»! Тут нет ни малейшего сомнения – самое сильное, яркое и не проходящее. Мне кажется, эта книга была в моей жизни всегда. Как воздух, как закат и рассвет. И даже не думаю, что это важно, когда именно я первый раз прикоснулся к этому пушкинскому тексту. Главное – то сногсшибательное, сумасшедшее впечатление, которое осталось. Очень важно, когда ты в раннем возрасте открываешь какую-нибудь книжку, чтобы она не легла на неподготовленную почву. Иначе может не зацепить и тогда – не прорастает. Мы говорим о «Капитанской дочке», потому что она проросла. Она ведь очень простая, и притом просто фантастически написана. Потом, это все-таки поэт написал прозу. Иногда это бывает сложно, а тут… Как раз тот случай, с которым сейчас многие попросту не справляются – взять и рассказать историю. Причем не абстрактно, приблизительно, а со знанием дела, с изучением деталей, времени и места, в данном случае истории Пугачевского бунта. Это история потрясает, хотя бы потому, что это, в первую очередь, история любви.

Я «заболел» Достоевским. Это теперь на всю жизнь. Причем, не патологически. Я заболел любовью к Достоевскому, скажем так. Мне повезло — судьба так меня направила, я ведь к нему относился, безусловно, как к элите, но не более того. А сейчас я к нему отношусь с особенной любовью. И я не могу не читать его. И так получается, что он мне все равно постоянно нужен.

И еще читаю одно очень любопытное исследование про Федора Михайловича — его написал заместитель директора музея Достоевского Борис Тихомиров. Взгляд на писателя со стороны.

Эрнст Теодор Амадей Гофман – это невероятный мир, это навсегда! Я заболел Гофманом, когда учился в Архитектурном институте. Даже реферат по нему писал, поэтому перечитал всего. Поскольку я человек фантазийно-мистический, всегда таким был, то Гофман меня захватил совершенно. С чувством особого удовольствия совсем недавно узнал, что его Достоевский любил. Тоже плюс.

«Мост короля Людвига Святого» - Торнтон Уайлдер стал знаменитым после того, как ее написал. Сюжет рассказывается буквально за полминуты. XVIII век. Некий монах становится свидетелем того, как обрушился старый ветхий мост. Он и назывался «Мост короля Людовика». На этом мосту было несколько человек, и все они погибли во время обрушения. Монах задается целью исследовать их судьбы. Он хотел доказать, что эти люди оказались в нужное время в нужном месте и погибли, потому что их жизненный путь окончился. И доказал это. Когда он написал свое исследование, его объявили еретиком и сожгли вместе с книгой… Я прочитал «Мост..», еще учась в Архитектурном институте, и книга меня совершенно подвинула. Это была какая-то иная литература, наполненная фантазийными смыслами, которые меня волнуют. Кто мое кино знает – тот поймет. Я люблю мистику в жизни, я люблю в жизни чудо. Эта книга изменила меня очень сильно, встряхнула. Потом я Уайдлера вообще полюбил. Особенно «Мартовские иды», где Юлий Цезарь пишет своему изувеченному на войне другу. Это вымышленный роман в письмах, но современный до невозможности, где вскрыты и прописаны все механизмы разложения. Потрясающе!

Камю, Кафка, Хемингуэй - интеллектуальный багаж уже нашего поколения. Тут все было строго – надо было это знать, иначе с тобой не будут разговаривать. А я вообще был провинциальный парень, мне надо было рвать когти, чтобы соответствовать.

Друзья, если вам понравился материал, не забудьте поставить лайк (палец вверх) . Спасибо!

Читать статью на сайте knigizhizni.ru