"В поисках Аляски" Джона Грина - слабый дебют отличного автора

Перерождение в религиозном смысле, с крещением и слезами очищения, – не для меня, а вот переродиться и стать человеком без прошлого – лучше и быть не может.

Майлз Холтер худ, как спичка, в свои 16 лет никогда не пробовал курить, а свободное время проводит за чтением биографий известных людей, чтобы потом при случае легко на спор вспомнить предсмертное изречение любого из американских президентов. Стоит ли говорить, что в своей школе он был не популярен? Выдав приведенную в качестве эпиграфа сентенцию о перерождении, он принимает волевое решение о кардинальном изменении собственной жизни и отправляется в пансион Калвер-Крик в Алабаме. Летом, весной и осенью там стоит адская жара, изучение мировых религиозных традиций проходит под руководством еле дышащего тирана с говорящей фамилией Хайд, а в ванной душ спроектирован для человека ростом примерно 1 метр 11 сантиметров, зато у Майлза мигом появляется несколько фриковатых друзей, прозвище "Толстячок" и повод для интеллектуальной вражды с группой зазнаек-старшеклассников.
А еще здесь есть Аляска. И она, оказывается, вовсе не "где", а "кто". Вот что бывает с ребенком, когда ему на семилетие дарят возможность выбрать себе имя, а под рукой оказывается глобус.

В целом тут всё, как обычно у Грина.
Образы Толстячка, его соседа-балагура Полковника, странноватой Аляски и японского тихони Такуми выписаны очень живо и с большой любовью. Изложенная от лица подростка история поначалу читается на одном дыхании и кажется совершенно достоверной. Все эти гулянки с алкоголем, купленным по поддельному водительскому удостоверению и зарытым на берегу местной речушки, школьные приколы масштаба "Протащи стриптизера в школу под видом лектора" и неуклюжие упоминания секса отлично отражают житье-бытье американского школьника и отчетливо закладывают основу для будущего столкновения с серьезными, взрослыми проблемами.

А потом повествование переваливает за середину и из-за угла выскакивает Она - пухлая, добротная Одноногая Собачка.
Да, столкновение подростка со смертью (и более широко - со смертностью как явлением, применимым к себе подобным) - безусловный триггер. Но после Гриновской же (и самой популярной у него) книги "Виноваты звезды" у меня какая-то отчаянная аллергия на подобные заходы.
Понятно, что здесь появляется жирный повод сначала вместе с читателем понаматывать сопли на кулак, а после возродиться очищенным и обновленным, с новым знанием о мире и открывшимися на прелести жизни глазами. Но слишком уж грубо сработано, на мой вкус. По самому простому пути. Да еще с топорной моралью в конце, прямо проговоренной главным героем в написанной им курсовой по тем самым "Основам религиозных традиций". Терять надежду нельзя, понимаешь, потому что "человека нельзя сломать так, чтобы его нельзя было восстановить".

Жизнерадостно, конечно, но не слишком реалистично. Даже по канонам литературы (вспомним того же Джуда из хайповой "Маленькой жизни"). Даже в рамках любой религии мира. Надежда на лучшее перед лицом смерти? Пха! Давайте лучше поговорим о принятии...

Будде было известно то, что ученые доказали только через тысячи лет после его смерти: уровень энтропии растет. Все рассыпается.

Приятного вам шелеста страниц!

P.S. С экранизацией книги "В поисках Аляски" творятся странные дела - информация о фильме и предполагаемой дате его премьеры то появляется, то исчезает, так что порой задумываешься: "А был ли мальчик?"

Сам Джон Грин тем временем занят тем, что раскручивает свою новую книгу "Черепахи до самого низа" (Turtles All the Way Down). Она о 16-летней девочке Азе Холмс, страдающей обсессивно-компульсивным расстройством. Автор болен им с детства и знает, о чем пишет.

Фото взято из Твиттера Джона Грина (https://twitter.com/johngreen)
Фото взято из Твиттера Джона Грина (https://twitter.com/johngreen)

Название книги отсылает к известному анекдоту о черепахах. У нас он известен примерно в следующем виде:

Выпили как-то Петька с Василием Ивановичем и пристали к Фурманову с вопросом: - Скажи, Фурманов, а на чем земля держится? - Да как тебе сказать, Петька. В общем, ни на чем. Сама летает. - Не, - говорит Василий Иванович, - она лежит на черепахе. - А черепаха на чем? - удивляется Фурманов. - А они там до самого низу.