Карусель-звезда

- На метро у тебя есть?
Очень мутное состояние всегда в этом утреннем хмеле от водички. Джошуа молча ждет, Авдеев блуждает по карманам, мысленно и свободной рукой (другой держится за голову). Полный паралич воли, Авдеева сейчас можно вести куда угодно, что, собственно, и делает Джошуа. Где же ты квадратик из плотной бумаги!

* Это одна из страниц романа, на который вы случайно или, может быть, неслучайно набрели в Дзене. Начало здесь, продолжение следует.

Тетка-красная шапочка, сквозь полудрему на них настороженно косится. Хиппи-дриппи, постоянно нудно клянчат: «Пустите, мы из Прибалтики приехали». Или норовят нахально прорваться, но свисток наготове, не надо далеко лезть. Дежурный сегодня Юра, парень нервный и юридический. Чуть что – протокол, сразу выскочит. Завозились, мнутся. Сейчас один подойдет и попросит. Толпа разноязыкая и разношерстная, подсчитывали, сколько за день здесь проходит. Получилось несколько десятков тысяч. Народу! Образование у меня среднее, десятилетка. А чего еще искать, в декрет и опять сюда, потом опять в декрет. Я своих вроде как вырастила, тридцать лет на этом месте. Кажись, нашел свой билетик. Скелет этот, что рядом с ним, давно свой наготове держит. Ну, проходи, проходи, толстого еще со вчерашнего дня качает, видать не отошел. А худенький чудной, ну и чудной. И куда это он его тащит?

На бесконечный язык эскалатора шагнули как на скользящую спираль воронки. Мерный приглушенный грохот, покачнувшаяся карусель-звезда взяла на борт. Покатились, поплыли, поползли. Джошуа, хоть и торопится, стоит, не решается идти с Авдеевым вниз по ступеням.

Ничего, что тошнит, вот поручень, главное — держись, земля из-под ног теперь уже действительно уезжает. Пионерский треугольник шейного платка, щуплая спина с торчащими лопатками, какой-то у него на галстуке орнамент не простой. Куртку перекинул через крышку кофра - духота. Децилы, шприцы, перегонный куб и тут же свастики – ну алхимия… Так вот какой ты, философский камень! Иглы, какие-то членистые ножки, голова Адама, паутина, рыбий хвост – проторченные годы, роспись по шелку. Оглянулся. Да не бойся, эстет, по шее не заеду. Очки в карман положил, здесь, в подземелье, глаза боящиеся света уже не слепит яркое солнце, глазки серенькие (железненькие) слезятся — хронический коньюктивит. Волчок. Никогда не бывает сытым, братья волки съедают все быстрее, чем он добежит. Отсюда эта несказанная грусть.