дома нескучно
Как весело и с пользой пережить самоизоляцию

Монголия зимой или резко континентальная экспедиция "Какого чёрта мы сюда припёрлись". Часть 3.

2 February 2019

Часть первая.

Часть вторая.

Принято говорить о каком-то «безвременье», которое настигает якобы в Заполярье, на Колымской трассе и здесь, в Монголии. Однако время здесь есть. В семь утра по Новосибирску и в восемь по Монголии звонит будильник. В девять – встаёт солнце. В час – штурманы открывают по банке пива. В пять – начинает смеркаться. Здесь нет рабочего времени, нет учебного. Всё время здесь – твоё. А «безвременье» приходит к тебе от отсутствия необходимости следить за временем. Оно приходит от готовности наслаждаться каждым моментом. Чем спокойнее ты, чем комфортнее ты себя ощущаешь, тем сильнее тебя «безвременьем» накрывает. Одним словом, не географическое это явление.

Между тем, звонит будильник. Как стойкие оловянные солдатики мы поднимаемся, кряхтя натягиваем сапоги, куртки и шапки и по одному вываливаемся из буханки. Новый день мы встречаем под Баянхонгором. Плоскокартонный чёрный хребет лежит на багровом фоне неба. День сурка какой-то.

Я чувствую, как интересуют читателей вопросы нашего быта. Быт простой и неказистый. Мы живём в буханке. Мы в ней спим, едим, пьём и едем. Покидаем её мы только для того, чтобы заправиться, зайти в магазин или цайный газар, либо по какой-то иной нужде. Завтракаем мы лапшой быстрого приготовления, заливая её кипятком из чайника, вскипячённого на газовой плитке. Обедаем, как правило, в цайных газарах. Ужин нам готовит мультиварка. Дабы не тратить слов, прилагаю схему буханки в состоянии «спальня».
Я чувствую, как интересуют читателей вопросы нашего быта. Быт простой и неказистый. Мы живём в буханке. Мы в ней спим, едим, пьём и едем. Покидаем её мы только для того, чтобы заправиться, зайти в магазин или цайный газар, либо по какой-то иной нужде. Завтракаем мы лапшой быстрого приготовления, заливая её кипятком из чайника, вскипячённого на газовой плитке. Обедаем, как правило, в цайных газарах. Ужин нам готовит мультиварка. Дабы не тратить слов, прилагаю схему буханки в состоянии «спальня».

И опять мы будем целый день ехать. Чем ближе мы будем приближаться к Улан-Батору, тем меньше будет в степи снега. Правда, мы успеем застать такую плохо укладывающуюся в мозгу пару: снег и верблюд.

Моё желание повидать столицу не находит отклика у других членов экипажа. В суме Лунэ мы уходим на север, в степь. Я уже не ворчу, что мы едем в темноте – я привык. Вечером нам показывают яркие огни какого-то посёлка. Одичавшие, мы шутим: Лас Вегас.
Занавес падает. Ночь-антракт. Занавес поднимается. День – очередной акт этой короткой пьесы. На сцене – те же. И только сменили декорации.

Около ста пятидесяти километров грунта отделяют нас от асфальта северной дороги. Опять будут полосы: снежные и бесснежные.

Будут живописнейшие перевалы и ущелья. Будет огромная территория какого-то карьера и армия ярко-жёлтой строительной техники. Будут стада овец и коз и табуны лошадей. Будет густое облако пыли от обогнавшего нас красавца ленд круизера, будут – о чудо! – огороженные от скота посевные поля, со скошенной то ли пшеницей, то ли рожью.

Будут гигантские красавцы грифы. Они не улетели, как орлы, зимовать в Якутию. Они сидят по ложбинкам и невозмутимо клюют падаль. Они не очень-то боятся буханки с российскими номерами. И только когда мы подъезжаем совсем близко, они нехотя расправляют свои огромные крылья и тяжело поднимаются в воздух.

В этот день картинка в окне меняется так часто, что 150 километров пролетают, как одно мгновение. И вот, мы уже в Орхоне.

А от Орхона уже проложен асфальт. Правда, дорога ещё не открыта, и мы продолжаем трястись по степным ухабам. На асфальт мы выскакиваем только в Булгане. Перспектива увидеть зимний Хубсугул из призрачного миража превращается в реальность.

На севере Монголии я ещё не был. Склоны гор здесь покрыты щетиной леса. Глинобитных построек нет вообще, а юрты потеснены маленьким срубами. Обочины пестрят указателями на кемпинги и турбазы.
Ночь. Огни Мурэна. Снег в степи. А утром видно, где проходит черта: вот тут шла туча и есть снег, а вот тут тучи не было, а значит, нет и снега. Мурэн чадит, как все аймаки. Рынок открывается поздно, мы коротаем время в супермаркете. Потолкавшись на открывшемся наконец рынке, мы наматываем на кардан последние километры асфальта, ведущего нас в Хатгал – посёлок на южном берегу Хубсугула. Здесь – центр туризма: гостевые дома, визит-центры, дулгуры, газары, сувенирные лавки. Правда, по большей части, всё закрыто. Мы с трудом находим открытый цайный газар. В центре комнаты – длинный стол. По обе стороны стола, на длинных лавках – монголы в полицейской форме. Суровые экспедиционеры немного смутились, но были усажены за общий стол. Мы попали на отмечание присвоения майорского звания одному из наших новых знакомых. На столе возникает большая бутылка водки и коробка конфет. Чашка наполняется огненной водой и начинает своё триумфальное шествие вокруг стола. Каждый, получивший её, встаёт и произносит тост. Первый штурман встал. Второй штурман встал дважды. Пилот вставать не стал – за рулём не положено.

Мужики предостерегли нас от поездки по льду Хубсугула. Но это и не входило в наши планы. Мы желали своими копчиками ощутить каждую рытвину, каждую промоину длинной дороги по восточному берегу монгольского Байкала.

Продолжение

Это канал о путешествиях, которые постепенно вползали в жизнь мою и жизнь моей семьи и, наконец, захватили её почти полностью. Однако иногда я срываюсь и выдаю что-то о профессии, архитектуре, Москве. Вот самый мой любимый рассказ о путешествии. Вот самый колкий мой рассказ о профессии.

Если вам понравилось, подписывайтесь на канал здесь, в инстаграме, драйве, вконтакте.