О любви, книгах и взаимном доверии

Часть первая, доисторическая

В ныне уже не близком феврале 1998 года мы с будущей супругой находились в предромантическом периоде отношений. То есть при очевидном взаимном интересе и частых встречах, ещё не добрались до признаний в чувствах и всего такого. В общем, узнавали друг друга и впечатляли.

Финансовое положение тогда не особо позволяло развлекаться чем-то кроме разговоров, поэтому ими мы друг друга и очаровывали. Говорили обо всём подряд – музыке, литературе, психологии, религии, философии и прочей несущественной ерунде, позволявшей посмеяться. В этом общении, конечно же, было достаточно так свойственного молодости желания «пораспускать хвост» и показать, что знаешь больше, чем оно есть на самом деле, но грех этот небольшой и преходящий.

Время было суровое, хотя и весёлое, а ещё – сильно докоммуникационное. За интернетом ходили на матфак едва ли не по талонам, о новых тенденциях в музыке узнавали из радио и вездесущих ларьков звукозаписи, а читали по рекомендациям живых друзей или выбирая на столах книжных развалов и полках книжных же магазинов. Быстро «загуглить» какую-то тему было невозможно – нужно было знать. Ну или делать вид, что знаешь.

The Phoenix. An illustrated review of occultism and philosophy, 1931, p. 85. (Ritman Library)
The Phoenix. An illustrated review of occultism and philosophy, 1931, p. 85. (Ritman Library)

Как-то раз речь зашла о нашей «русской сфинксе» – Е. П. Блаватской. Для 90-х не такая уж и удивительная тема – какие темы тогда вообще казались удивительными? Собственно, у нас на историческом факультете даже был спецкурс по теософии. Деталей я уже не помню, но мы с жаром (естественно, критическим) обсуждали теорию смены рас, виманы атлантов и затонувшие материки. Впечатление, что оба-двое читали «Тайную доктрину» от корки до корки становилось всё более пугающим, поскольку диалог строился по схеме: «А я вот что знаю – Да я это тоже знаю, а ещё кроме того…».

И вот, в какой-то момент, практически на пике бомбардировки друг друга сведениями, внезапно наступила пауза. Не помню, кто из нас произнёс: «Глагол времён?», но мы стали смеяться и смеялись до слёз. Вместе. Каждый над собой и друг над другом. Потому что весь наш разговор имел единый и единственный источник – «научно-фантастическую гипотезу» Ю. Самсонова, опубликованную под таким названием в сборнике фантастики Восточно-Сибирского книжного издательства 1989 года.

Фрагмент обложки и иллюстрации сборника 1989 года
Фрагмент обложки и иллюстрации сборника 1989 года

Это был момент доверия, без которого всё может быть и может быть красиво, но всегда несколько отчуждённо. Потому что доверие открывает двери сердца.

Часть вторая, модерная

Не так давно попался мне в руки изборник поэтов «Озёрной школы». Без особого стыда признаюсь, что, впрочем, как и со многими другими классиками и современниками, знакомство у меня с ними было до этого даже не шапочным, а справочно-энциклопедическим. То есть, зная фамилии, примерно представляя себе период и направление творчества, практически ни одной строчки у них я не читал. Кроме «Кубла-Хана» Кольриджа. Собственно, на него то я и «сделал стойку».

Каково же было моё недоумение, когда, дойдя до него в книге я понял, что перевод Бальмонта («В стране Ксанад благословенной / Дворец построил Кубла-Хан»), это не тот перевод, который мне смутно помнился. Дальше начались обычные муки припоминания – что же это тогда был за перевод, а, главное, где и когда я с ним пересёкся?

Не могу сказать почему, но эта картинка ZeenArt сразу ассоциировалась у меня с Ксанадом /Занаду
Не могу сказать почему, но эта картинка ZeenArt сразу ассоциировалась у меня с Ксанадом /Занаду

Сравнительно быстро (хвала Гуглу) второй вариант текста нашёлся. И это был перевод В. Рогова («Построил в Занаду Кубла / Чертог, земных соблазнов храм»). Но где я мог его увидеть? У Борхеса в «Сне Колриджа»? Поднял книгу – нет. Там вообще нет цитирования. Может быть в примечаниях к «Игре в классики» Кортасара? Вроде да, но там только две первые строки, а мне смутно помнилось что-то более пространное.

Удивительнейшим образом стало понятно, что я не мог его читать вообще нигде. Опубликован он был, судя по всему, в 1975 году на страницах 125 тома «Библиотеки всемирной литературы», посвящённого английскому романтизму. Но дома у нас этой серии не было, в библиотеках я тоже такого брать не мог, поскольку никогда не отличался любовью к чтению поэзии самой по себе. Опрос старых соратников студенческой юности тоже не помог делу.

Страдания мои длились и длились. Ровно до того момента, пока я не поделился этой болью с женой. Подумав полторы минуты, она сказала: «Кажется, была такая фантастика – про попаданцев в литературные миры. Гарольд Ши или что-то вроде».

Бог ты мой! Точно! Перед глазами встала как живая жёлтая «северо-западовская» суперобложка. «Дипломированный чародей» Спрэг дэ Кампа и Прэтта. 1992 год.

Оказывается, копаться нужно было глубже – в школьных воспоминаниях. И спрашивать сразу у самого близкого человека, потому что описанная ситуация происходит у нас не в первый и даже не в десятый раз.

Всё-таки это маленькое чудо, когда какая-нибудь книга делает твоё личное обособленное прошлое общим с прошлым другого человека. И, наверное, большое чудо, когда два человека с таким количеством совпадений встречаются и дальше идут по жизни вместе.

***

Говорят, что любовь – это биохимия, ферамоны и электричество, но что они все и на какой срок без доверия, взаимных интересов и вот этого непересекавшегося, но тем не менее общего прошлого?