Вырвавшись на просторы, немцы кинулись в рукопашную. Старшине ещё не приходилось видеть столько сумасшествия в лицах врага

Уже давно отгремели канонады боя и солнце пробилось сквозь пороховой занавес. Ветер разогнал остатки гари и копоти, оголив изувеченную землю. Изрытую, словно нерадивым пахарем, подготовившим пашню для самой смерти. И та вырастала... В виде покореженных танков... В виде погнутых стволов артиллерийских орудий... В виде разбросанных то тут, то там автоматов, винтовок, пистолетов...

Подразделению старшины Герасимова, досталась самая трудная задача. После боя, когда сил уже почти не было, им предстояло обойти разрушенные здания и зачистить их от остатков, возможно, залегших там немцев.

Обычно этим занимались отдельные отряды, в большинстве случаев, обученных ведению боя в условиях ограниченного пространства. Но в этот раз таких не оказалось, а обстановка того требовала.

Это не было приказом, это было личной просьбой полковника Мартынова. Для Герасимова, личная просьба полковника, это больше чем приказ. Алексей Аркадьевич редко когда просил, но если и делал это, то каждый считал за честь её выполнить, и как можно лучше. Такого уважения добиться среди подчиненных очень трудно, но Мартынову удалось. Он гордился этим, а подчиненные гордились своим командиром...

Первые два дома оказались пустыми. Полуразвалившиеся, они были отличным местом, где можно спрятаться. Но немцев не было. Бойцы осмотрели все дыры, все возможные лёжки. Пусто...

Это и радовало, и настораживало. Осталось проверить три дома. Всего три дома и можно было отдохнуть, привести себя, свои мысли в порядок...

К сожалению этому не суждено было сбыться. В следующем доме, где ничего не намекало на присутствие врага, немцы встретили бойцов Герасимова шквальным огнем. Несколько человек упали мгновенно, сраженные наповал, остальные залегли и ответили нестройным залпом.

Немцы понимали что им конец, поэтому сопротивлялись с ожесточением обреченных, не жалея боеприпасов, словно обладая неиссякаемым источником.

Старшина прекрасно понимал их состояние. Отчаянье, страх, обреченность, все это делало из них сумасшедших, способных на сумасшедшие поступки. И они подтверждали это, беспрестанно паля по всему периметру.

Скоро этому сумасшествию пришел конец. Очевидно у них кончились боеприпасы.

Старшина, по немецки, предложил забаррикадированным сдаться. На что те, вновь ответили огнем.

- Значит не хотите сдаваться? Хорошо... - прошептал старшина.

Вызывать подмогу не хотелось, и затягивать развязку тоже резона не было. Старшина решил форсировать события и поднял подразделение на штурм. Немцы ответили, более осмысленным, прицельным огнем.

Через минуту, большая часть людей старшины, укрылась в недосягаемой для немецких пуль, части здания.

Осталось только ворваться и уничтожить засевших там смертников. Немцы понимали что шансов выжить, если русские ворвутся в здание, у них не останется. Поэтому решились на отчаянный шаг...

Вырвавшись на просторы, они кинулись, с отчаяньем обреченных, в смертельную, рукопашную драку.

Ни до, ни после, старшине не приходилось видеть столько сумасшествия в лицах врага. Столько безрассудного отчаянья, столько обреченности. Герасимов испугался что его бойцы могут дрогнуть, что не совладают с нервами, что немцам удастся психологически переиграть его бойцов. Но он ошибся, его бойцы не дрогнули.

Наоборот, вид озверевшего врага придавал сил...

Бой длился не долго. Предположение немцев что внезапная атака может поколебать русских, не оправдалась. И они стали сдаваться.

Герасимов, ещё не отойдя от боя, не хотел было брать пленных. Но он устал от крови, от этой смертельной драки, от вида перекошенных лиц, от постоянного напряжения...

Старшина присел на корточки, прислонившись к стене. Вокруг сновали, подоспевшие на подмогу бойцы, деловито тыкая в спину пленных немцев. Те понуро брели, иногда бросая взгляд на лежащих рядом сотоварищей...

Герасимов мысленно усмехнулся. Его вдруг заинтересовал странный вопрос: "О чем они могли думать???"

Подписывайтесь на канал, если вы ещё не подписаны и вам понравился рассказ !!!