1,2K subscribers

"Двойники" в русской литературе

9,9K full reads

Тема двойничества в русской литературе интересовала (и продолжает интересовать) литературоведов: многие писатели создают "двойника" (а иногда даже сразу нескольких!) главного героя и заставляют их взаимодействовать. Зачем это нужно? Давайте попробуем разобраться.

Эта статья будет несколько отличаться от предыдущих, где всегда был список из трех произведений. "Двойники" могут выполнять в произведении несколько функций, в зависимости от замысла автора, но давайте пока выделим их две основные роли.

"Двойники" в русской литературе

1. "Двойник" как пародия

Чтобы показать главного героя выше, а его мысли чище, писатель может добавить персонажа, который "повторяет" его, однако делает это на более низком, примитивном уровне.

Репетилов (фр. répéter — "повторять") в "Горе от ума" Грибоедова во всем повторяет Чацкого, но делает это карикатурно.

"Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног", — так Чацкий появляется перед Софьей, падая к ее ногам. "Как будто знал, сюда спешу, / Хвать, об порог задел ногою, / И растянулся во весь рост", — так на бал приезжает Репетилов. Чацкий, по словам Фамусова, "славно пишет, переводит". Репетилов говорит о себе: "И как-то невзначай, вдруг каламбур рожу. / Другие у меня мысль эту же подцепят / И вшестером, глядь, водевильчик слепят". Одинокий голос Чацкого пытается "разбудить" всю "фамусовскую Москву" своими обличениями. А Репетилов всем рассказывает про тайное общество, членом которого он является: "... а мы!.. у нас... решительные люди, / Горячих дюжина голов! / Кричим - подумаешь, что сотни голосов!.." И даже эффектный отъезд Чацкого ("Карету мне, карету!") имеет пародийную ситуацию с Репетиловым:
Куда теперь направить путь?
А дело уж идет к рассвету.
Поди, сажай меня в карету,
Вези куда-нибудь.

Репетилов нужен Грибоедову, чтобы показать, насколько Чацкий серьезнее и выше всего этого, этих пустых болтунов, которые "шумят" в Английском клубе и тайном обществе, и насколько он одинок.

Еще одним пародийным "двойником" можно назвать Грушницкого из "Героя нашего времени" Лермонтова: сравнивая его с Печориным, мы понимаем, что Григорий Александрович не "рисуется", а поступает так, а не иначе не в угоду моде, а в соответствии со своими принципами и порывами души.

Грушницкий: "Говорит он скоро и вычурно: он из тех людей, которые на все случаи жизни имеют готовые пышные фразы, которых просто прекрасное не трогает и которые важно драпируются в необыкновенные чувства, возвышенные страсти и исключительные страдания". По сути, Печорин тоже любит говорить "пышные фразы", чтобы произвести впечатление, однако он не склонен к двуличию: Григорий Александрович не скрывает свою эгоистичную, но при этом сложную натуру — он действительно является романтическим героем, в которого девушки легко влюбляются. Грушницкий же всё делает намеренно: поминутно крутит усы, опирается на костыль (чтобы его пожалели), ходит в солдатской шинели, хотя является юнкером (то есть офицером).
Грушницкий без зазрения совести может опорочить честь княжны Мери (рассказывая всем, что видел, как к ней кто-то приходил ночью) и подло убить человека (не зарядив пистолет Печорина, а только свой). Печорин не способен ни на то, ни на другое, несмотря на то что является "портретом, составленным из пороков всего нашего поколения, в полном их развитии".

2. "Двойник" как продолжение личности героя

Такие "двойники" серьезнее, они редко когда скатываются в пародию, однако зачастую не так сложны, как главный герой, потому что "берут" от него какую-то одну идею/сторону — и показывают, как ее можно развить, куда она может привести.

Тему "двойничества" очень легко отыскать почти по всех произведениях Достоевского. "Преступление и наказание" не является исключением. Рассмотрим двух "двойников" Раскольникова: Свидригайлова и Лужина.

Свидригайлов сразу видит в Раскольникове "родственную душу", он прямо так ему и говорит: "Мы одного поля ягоды". Раскольникову, конечно, такое сравнение неприятно, однако Свидригайлов прав: между ними много общего.
Свидригайлова подозревают во многих страшных преступлениях, ему и самому мерещится девочка в гробу: он "знал эту девочку... Эта девочка была самоубийца — утопленница. Ей было только четырнадцать лет, но это было уже разбитое сердце, и оно погубило себя, оскорбленное обидой, ужаснувшею и удивившею это молодое, детское сознание..." Он погубил эту невинную девочку. Раскольников, кроме старухи, убил также ее беременную сестру Лизавету — ни в чем не повинные души.
Мысль Свидригайлова: "Единичное злодейство позволительно, если главная цель хороша". Это напрямую соотносится с теорией Раскольникова, согласно которой он, убив одного человека, на полученные деньги сотворит тысячу добрых дел.

Лужин — второй "двойник" Родиона Романовича Раскольникова.

Лужин, как и Раскольников, создает собственные теории, по которым живет. С первого взгляда, может показаться, что "теория о целом кафтане" Лужина безобиднее теории Раскольникова, однако это не так. Лужин утверждает, что не надо рвать кафтан, чтобы поделиться с ближним, потому что, в этом случае, вы оба останетесь голыми. Он придерживается принципов индивидуализма: "Возлюби, прежде всех, одного себя, ибо всё на свете на личном интересе основано". Пусть нищие остаются нищими: когда-нибудь, "вследствие всеобщего преуспеяния", они получат свой "кафтан". Разумихин же прямо и правильно заявляет Лужину: "Доведите до последствий, что вы давеча проповедовали, и выйдет, что людей можно резать!"

То есть мы понимаем, что Лужин — не очень приятный человек, но вроде бы он не делает ничего ужасного. Затем мы узнаем о его жизненных принципах и теориях и делаем вывод, что он не моргнув глазом убил бы человека, если бы у него "личный интерес" такой был. С другой стороны, Раскольникову (и читателям) дается понять, что теория о "тварях дрожащих и право имеющих" — всего лишь прямое продолжение идей вот таких вот лужиных, и ничего в этом нет "возвышенного" и "уникального": несчастья и смерть одних людей ради благополучия других ничем не могут быть оправданы.

В эту же группу "двойников" можно отнести доктора Вернера из "Героя нашего времени": он не является пародией Печорина, но показывает нам, что даже среди умных и образованных людей Григорий Александрович одинок и непонят, потому что он сложнее, многограннее и может взять на себя ответственность даже за самые дурные поступки, в отличие от, казалось бы, в целом очень похожего на него Вернера.