И вдруг утром рано открываются двери. Появляются немцы. Они нам кричат: «Хенде хох».

Ночью мы выходим на свои позиции, а к утру, значит, уже с немцами встречаемся. Оказалось, что немцы на машинах выехали и раньше нас заняли местечко в лесу. А что у нас было при штабе? Во-первых, первый эшелон штаба ушел, а во-вторых, при втором эшелоне штаба осталась только одна батарея 76-миллиметровых пушек и больше ничего. Дальше были только мы с этими автоматами и с винтовками. У меня была, например, самозарядная винтовка Токарева, 10-зарядная, СВТ. Я был в то время командиром взвода в этой роте химической защиты. И встреча первая, так сказать, с немцами у меня тогда и произошла. Мне кричат: «Хальт. Хенде хох». Это по-немецки означает: стой, руки вверх. Но я, наверное, не растерялся что ли, так как сразу после этого выстрелил. Это было на опушке леса, где немцы на нас шли. И тут вдруг происходит следующее. Я нажимаю на курок, а выстрела — нет. Все дело в том, что сегодня уже трудно описать то, что тогда со мной происходило. Эти самозарядные винтовки СВТ, которыми нас вооружали, были плохими. В нее, в эту винтовку, если песок чуть попал — значит, она после этого больше уже не срабатывает. Тогда я, совершенно ни о чем не думая (в таких условиях быстро нужно соображать), снова ее перезарядил и опять выстрелил. Немец, который мне кричал «хальт», упал.

Вы читаете отрывки из интервью Блинкова Николая Александровича – участника Великой Отечественной войны. На фронте каждый жил там, где приходил случай. Бывало – засыпали на машинах, в траншеях, в землянках. Тем, кто находился непосредственно на передовой приходилось еще сложнее, спать под носом у противника, зная, что в любой момент могут нагрянуть вражеские разведчики, было очень «затруднительно».

После этого мы стали дальше отходить на восток. Уже были у нас группы, которые потом, в свою очередь, стали делиться на маленькие группки: как правило, по два, по пять человек. Когда мы отходили где-то неподалеку от Варшавского шоссе, нас в группе оставалось четыре человека солдат. Из них я сам только один был самый молодой парнишка — все остальные были, конечно, постарше меня возрастом. Пока мы шли, изрядно устали. Поэтому решили в одном домике на околице села остановиться. В этом домике, насколько я понял, собирались конюхи и готовились к земляным работам. Они, короче говоря, лошадьми там командовали и так далее. Там, в этом самом домике, мы и задремали. Перед этим я ребятам и говорю: «Давайте мы вот так сделаем: ты два часа спишь, ты — два часа и ты — тоже два часа спишь. По два часа отдохнем. Но кто-то среди нас обязательно будет дежурить». На том и порешили. И вдруг утром рано открываются двери. Появляются немцы. Они нам кричат: «Хенде хох». Оказывается, пока мы свалились в этом домике и заснули, пришли немцы. Они увидели, что в домике спят лейтенант с солдатами, то есть — мы, поэтому и решили захватить нас в плен. Они забрали у нас всё оружие. Но, что самое интересное, когда они нас в плен захватили, не приставили к нам ни конвойных, ни кого-либо еще — видимо, настолько они были уверены, что близки к своей победе. Кругом — немцы, машины, мотоциклы. Немцы нам говорят: «Идите!» Cпрашиваем: «Куда идти?» «В Гжатск!» - отвечают. Сейчас этот город Гжатск называется Гагариным. Там, в этом Гжатске, немецкая комендатура располагалась. Туда и должны мы были, собственно говоря, прийти. Ну и мы пошли. Было светло. Кругом были немцы, но никто нас не конвоировал. Потом, когда мы шли по какой-то дороге, нас вдруг немцы остановили. Спрашивают: «Партиза-аан?» Мы говорим: «Нет». А там кругом лес был. Они нам говорят: «Ну идите дальше тогда». Мы после этого, значит, дальше двинулись. Конечно, когда мы дошли до Гжатска, то ни в какую комендатуру там не пошли. В то время, когда мы там оказались, в городе как раз горел элеватор с хлебом. Из местных сел приезжали туда крестьяне, чтобы хоть какое-то добро собрать и спасти. Мы в это самое время пришли к одной старушке, у которой была повозка с лошадью. Нас уже было тогда двое: два солдата откололись уже, как говориться, от меня, а один все-таки вместе со мной остался. И мы к этой старушке пристроились под видом людей, которые собираются вывозить хлеб на повозке. Это, кстати, нас от плена и спасло. Мы выехали из Гжатска, из этого страшного места, которое немцы заняли, и стали двигаться дальше, выходя, как и многие наши солдаты, из окружения. В то время было известное же окружение! Люди отдельными группами выбирались из него. Я вспоминаю даже такое. Когда мы к Кубинке подходили, наши самолеты сбрасывали нашим окруженцам мешки с сухарями, потому что нашим солдатам ведь все-таки что-то нужно было есть.

Ваши "Палец вверх" очень ценны для меня. Уделите 1 секунду и поставьте "Палец вверх". Так же не забывайте подписываться на канал.