127 433 subscribers

Кто хватается за пистолет при слове «культура»?

10K full reads

Миф банальный, миф красивый и малоизвестная правда.

Недавно двое наших читателей крепко повздорили из-за того, что один процитировал эти слова, а другой его неправильно понял...

Согласно распространённому мнению, выражение "При слове "культура" я хватаюсь за пистолет" принадлежит кому-то из нацистских бонз, то ли Геббельсу, то ли Герингу. Это не так.

Кстати, фраза в оригинале звучит следующим образом: "При слове "культура" я снимаю с предохранителя свой браунинг".

Браунинг образца 1910 года – пистолет, который надо снимать с предохранителя при слове "культура". Вон он, предохранитель, правее вензеля.
Браунинг образца 1910 года – пистолет, который надо снимать с предохранителя при слове "культура". Вон он, предохранитель, правее вензеля.

Согласно малораспространённому, но очень красивому мифу, звучит она в пьесе одного немецкого драматурга в следующих обстоятельствах. Расфуфыренная высококультурная публика расходится то ли после концерта, то ли после спектакля, предаваясь умным рассуждениям о только что услышанном и увиденном. У подъезда побирается нищая девочка. Публика обходит её, стараясь не замечать... И вот тут-то герой и произносит эту сакраментальную фразу.

Кто хватается за пистолет при слове «культура»?

Согласитесь, красиво. Но, к сожалению, тоже неправда.

Хотя это действительно слова из пьесы, которая называется "Шлагетер" (фамилия), а написал её драматург Ганс Йост. Он был, что назывется, "реакционером": не любил буржуазной публики (как мы сегодня у себя говорим, "либерды"), любил простой германский народ и считал виновником его невзгод евреев; всё это вместе сделало его сторонником Гитлера.

Фраза произносится при следующих обстоятельствах. Герой пьесы, недавний участник Первой мировой войны, молодой лейтенант Альберт Лео Шлагетер (реальное историческое лицо) готовится к поступлению в университет. Он считает, что должен осваивать азы политэкономии, потому что главная политическая борьба за будущее нации развернётся не на поле брани, а в политических и финансово-промышленых лабиринтах.

С ним не согласен его товарищ, считающий, что бороться нужно здесь и сейчас, с оружием в руках. Именно он в ходе спора с Шлагетером и произносит пресловутую фразу. Всё? Нет.

Ганс Йост (слева) и его герой, лейтенант Шлагетер
Ганс Йост (слева) и его герой, лейтенант Шлагетер

Самое интересное, это реальная история Шлагетера – участника германских добровольческих отрядов, о которых мы в силу понятных причин мало что знаем. (Вернее, не мало что, а мало кто.)

После официального окончания Первой Мировой войны, в которой Германия была объявлена потерпевшей поражение, вооружённое сопротивление немцев отнюдь не прекратилось. Вчерашние солдаты и офицеры не все отправились в Берлин искать работу, спорить об искусстве, напиваться и тосковать, как в романах Ремарка. Нет, армия не прекратила существования. На её основе возник так называемый "Добровольческий корпус", Фрайкор, и ему было суждено сыграть весомую роль в истории.

Война окончена, можно разойтись по домам... Не разошлись. Один из отрядов Фрайкора
Война окончена, можно разойтись по домам... Не разошлись. Один из отрядов Фрайкора

В частрности, Фрайкор воспрепятствовал "большевизации" Латвии. А главное, не допустил успеха коммунистической революции в Германии в 1919 году и тем самым – положил конец надеждам на Мировую Революцию. Российским большевикам пришлось считаться с тем, что события происходят не в сферическом вакууме революционной теории, а в конкретной стране с конкретными условиями и традициями, что привело к смене курса на "победу революции в отдельной стране" и осознанию необходимости её модернизации.

Эпизод революции в Германии. Что написано на транспаранте, разобрать не могу, но, судя по обилию цветов на оружии, это скорее "левые", а не злыдни фрайкоровцы. Нет?
Эпизод революции в Германии. Что написано на транспаранте, разобрать не могу, но, судя по обилию цветов на оружии, это скорее "левые", а не злыдни фрайкоровцы. Нет?

Но это было потом. Жизнь же бойца Фрайкора Альберта Лео Шлагетера оборвалась следующим образом: он организовывал железнодорожные диверсии в Руре (области, отторгнутой от Германии по итогам войны), был задержан французскими властями и расстрелян.

В финале пьесы Йоста он стоит на коленях перед расстрельной командой спиной к зрительному залу. Солдаты целятся сквозь его тело в зрителей. Шлагетер восклицает: "Германия! Молю! Приказываю! Поднимайся!" Звучит залп, вспышка... Конец.

Финальная сцена постановки пьесы "Шлагетер"
Финальная сцена постановки пьесы "Шлагетер"

Вот такая история. Она не является пропагандой нацизма. Нацизму ещё только предстоит зародиться в умах немцев; а пока это время Веймарской республики – буржуазной, лицемерной, коррупционно-воровской и чрезвычайно собою довольной – как всякая "демократия не для всех". Это было время тех, кто был готов на многое, чтобы положить ей конец. На слишком многое...

А в общем, жалко, что второй миф (про культурную публику и нищую девочку) – неправда.

Ещё о пистолетах и лейтенантах:

Какой пистолет выдали Семёну Семёнычу?

Кто хватается за пистолет при слове «культура»?

Лейтенант, командовавший дивизией

Кто хватается за пистолет при слове «культура»?

Почему пистоль – это и монета, и оружие?

Кто хватается за пистолет при слове «культура»?