Угнетение дипломников, единая база россиян и натягивание оценок за правильное происхождение


1. Очередной важный шаг к цивилизации. ФАС оштрафовал «Гугл» за рекламу услуг по изготовлению дипломных работ. Сумма наверняка несущественна для корпорации, однако опыт показывает, что если ФАС будет настойчив, спрос на такого рода услуги наверняка удастся ограничить:

https://rg.ru/2019/07/24/fas-oshtrafovala-google-za-reklamu-diplomnyh-rabot.html

Вообще, ситуацию с дипломными работами и с диссертациями стоило бы назвать катастрофической. Большая их часть имеет нулевую практическую и научную ценность — это не более, чем компиляция случайных фактов, разведённая водянистым канцеляритом и сдобренная малой толикой бессмысленной отсебятины.

Я категорически не готов предлагать конкретных решений этой проблемы, но всё же полагаю, что дипломные работы стоит публиковать, причём публиковать в местах, где их будут читать и комментировать. Работа «в стол» не только бесполезна, но и заранее настраивает студента на подмену реального труда техничной имитацией полезной деятельности.

2. Молитвы поколений граждан услышаны, правительство собирается создать единую базу, чтобы хранить там все наши паспорта, снилсы, дипломы и прочую нужную для оформления официальных справок макулатуру:

https://russian.rt.com/russia/news/652662-rossiya-zakonoproekt-baza-dannyh

Конечно, тут в полный рост встаёт вопрос безопасности, однако его так или иначе нужно решать на современном уровне, с привлечением опытных и дорогостоящих специалистов. Было бы наивно думать, что нынешний хаотичный бардак, когда каждое ведомство ведёт свои отдельные базы, безопаснее современной, по-взрослому спланированной системы.

3. Читатели напомнили, что проблема с натягиванием политкорректных оценок не нова. Этой болезнью Соединённые Штаты заразились у нас, причём уже после того, как мы более-менее выздоровели. Цитирую воспоминания врача о нравах далёкого 1928 года:

https://byacs.livejournal.com/894168.html

Упомянутый мальчик из аптекарского магазина нетвердо знал арифметические действия. Я сам в этом убедился. И если бы в институте не было нескольких авторитетных и нетрусливых профессоров, он бы стал врачом наравне с другими. Но большинство профессуры, терроризированное ячейкой и студкомом, пропускало коммунистов, комсомольцев, агентов ГПУ и им подобных почти без экзамена. И только некоторые профессора не подчинялись воздействию коммунистов. Так, аптекарский мальчик сдавал общую патологию семнадцать раз, и каждый раз профессор Савченко гнал его после первых же фраз. Не буду приводить его ответы, так как знаю их в пересказе. Но ответы бывшего слушателя анатомического факультета Харьковского университета я слышал сам. На третьем семестре я был с ним в одной группе. Все кости скелета он знал превосходно, но анатомии мозга постичь не мог. По физиологии проваливался шесть раз.

Возмущенный таким “контрреволюционным” поступком профессора, он нахамил ему на улице, обратившись на “ты”, и нажаловался на него в ячейку. Ячейка вызвала профессора, который описал скандальные ответы и полную неспособность студента к дальнейшему обучению. Ячейка настойчиво, но вежливо попросила повторить экзамен, который тоже окончился провалом. Ячейка уже невежливо объявила профессору о решении назначить экзаменационную комиссию. В комиссию входило двое от студкома и ячейки, и декан, или помощник ректора по учебной части, как их называли.

— Во что превращается жир при нагревании?
Студент долго думал и не смог ответить.

— Ну, какой вид принимает жир? Сохраняется ли он в таком виде, какой имел до нагревания?

— Нет.

— Так во что же он превращается?

— В шкварки…
Ответ протоколируется.

— Что такое микрон?

— Это ведь по физике, вы меня по физиологии спрашивайте.

— Но вы ведь видели, что в физиологической лаборатории стоит микротом. Значит, он нужен и в физиологии.

Думает, не отвечает.

— Ну, большой он или маленький? Больше аршина или меньше? Или это весовая единица?

— Весовая…

— В таком случае, сколько он весит?

— Меньше четверти фунта, но точно не знаю.

Дальше экзаменовать профессор отказался. Но декан, боявшийся за свое политическое прошлое и за судьбу семьи, принял экзамен.

Подобных примеров я мог бы привести немало. Некоторые такого же уровня, но без партбилета, постепенно отставали и уходили.