Бабьего лета последний день

Вышел вчера утром на крыльцо я погреть своё лицо. Струны солнечного света заиграли такую симфонию, что я сразу почувствовал переизбыток витамина D в своём стареющем организме. Подумать только — на дворе 22 сентября, а приходится пугаться лишних солнечных ванн и опускать очи долу. Где у меня с вечера осталась лежать для коз арбузная корка. А на ней ведь и без рогатых бестий идёт пир международного масштаба. Ясно, что без мух никуда, но ленивые бабочка и осы тоже что-то празднуют. Но что?

И тут я вспомнил — по прогнозу погоды следующий день и остальные резко впадут в холодное и мокрое непотребство. Стало быть, надо как-то и мне запомнить такой знаменательный день. Когда ещё весна придёт, чтобы вот точно так же — выйти на крыльцо и в полном комфорте погреть своё лицо?

Недалеко от моей избы растут в рядок несколько лип — сходил, навестил их. Для меня это очень непонятное дерево. Ольха, дуб, берёза, ель, сосна, осина — они понятны досконально. Вот, к примеру, говорят "липовые документы". Значит, фальшивые. А "липовый мёд"? Продают же такое, да? Вот попробуй, пойми, что имеется в виду. А если девушку зовут "Липа"? Даже думать боюсь, что в ней ненастоящее. Нет, дерево однозначно странное, хотя и красивое, особенно осенью.

Куры мои ходят в тени. Хотя я им русским по белому с утра объяснил, что, мол, последний день, что надо солнце испить до крайней капли напоследок. А они ни в какую. Курицы, они и с высшим образованием курицы — что с них взять?

Очередную небольшую порцию сена укрыл линолеумом. Так что завтрашний ливень ему нипочём. Но ведь каково, а!? Могли ли представить себе советские люди, что их потомки будут так шикарно жить, что позволят себе копёшки линолеумом покрывать? Вот он вам в чистом виде — оскал прекрасного будущего.

В срочной Бородинской битве победил свою лень и выкопал картошку, про которую чуть не забыл. И сажать-то не собирался — мама всучила весной полведра и мы с детишками побросали его на землю, укрыв гнилыми "рубашками" сенных рулонов. Больше, до сегодня, не вспоминали. Но мешок выкопали. Всё-таки, своя картошка вкуснее магазинной. Я вечерком как сковородку зажарил, залил к концу готовки поллитрой сметаны козьей — никого потом оттащить от сковородки не мог. Особенно себя.

Пейзажи нынче очень хороши, конечно. Краски по уникальности друг к другу выстроились, как планеты в параде — и ещё в небе синь тёплая; трава в прощальной зелени, без лишней вульгарной сочности; деревья пушатся из последних сил листиками, готовыми вот-вот окончательно сдаться желтизне. Вот только таких фоток штук пятьдесят сделал. Зимой буду любоваться.

Из теплицы у меня какой-то сеньор-помидор обнаглевший выскочил. Понятно, что он теперь всем остальным своим попытается рассказать "правду" — мол, за пределами теплицы мир не так ужасен, его не захватили, например, трансвеститы, разве что липы некоторое подозрение наводят.

Судя по многочисленным красным физиономиям некоторые "сеньоры" уже наслушались вражеской пропаганды и стали сомневаться — так ли уж надо им быть бездумными патриотами теплицы и верить, что верёвки, которыми я их подвязываю — это якобы духовные скрепы? Срочно надо собирать этих "коммунистов".

У многих огурцы превращаются в какие-то джунгли. А я люблю минимализм. Чтобы "верёвочка" стебля и на ней, как огромные прищепки, — матовые дирижабли плодов. Тоже надо собрать. А то с похолоданием и им не поздоровиться. А так как известная новозеландская поговорка утверждает, что огурец — всему делу конец, то и я на этом заканчиваю свои свидетельские показания о том, как не преступно, но благочестиво провёл последний день бабьего лета в этом году.

На этом пока всё!