Деревенские вопросы - метель или пурга?

25.12.2017

А где ещё, если не в деревне, сама окружающая часть мироздания может предложить людям задаться таким вопросом? Сами посудите. Пишет мне вчера ночью мой друг Илья, что у него в деревне пурга. Я сразу выглянул в окно и почему-то увидел не пургу, а метель. Надо сказать, что расстояние между нашими деревнями примерно с десяток километров, а мысль, что бы поинтересоваться у интернета - в чём разница между пургой и метелью, ранее мне в голову не приходила.

Я, конечно же, сразу нашёл нужную информацию. Как я понял, пурга - это такая же метель, но метёт в основном уже выпавшим снегом, который ранее упал, уже вроде умер, но его вдруг оживили. Такой вот зомби-снег, вторичный. А ведь есть ещё вьюга и буран. Мне кажется, что все эти различия надуманны. И всё зависит только от настроения. Вот у Ильи было одно настроение - поэтому у него в деревне была пурга, а у меня настроение другое - поэтому в моей деревне была метель.

Ещё я отмечу, что само слово "пурга" мне не очень нравится. Во-первых, оно созвучно названию известного медицинского препарата "пурген", а во-вторых, напоминает имя одного из героев романа Рабле "Гаргантюа и Пантагрюэль" - а именно "Панурга". С греческого это имя переводят так - "неразборчивый в средствах, способный на все; хитрый, коварный" и т.д.То бишь получается так - если за окном завывает ветер, снег бесится в вихрях и где-то в них прячется Панург с таблетками пургена, то это пурга. А ежели где-то там, в ветряном месиве заблудился герой пушкинской "Метели", то, понятно дело, за окошком она самая и есть, эта метель.

С моей же точки зрения лучшее описание метели я на сей момент встретил у Сорокина в его одноимённой повести. И это неудивительно. Ведь, если у Пушкина метель - это лишь досадная причина для развития сюжета, то в сорокинском писании это фактически главный персонаж и практически единственная декорация. И, должен признать, сделанная с большим знанием дела. Я вообще писателей всех различаю по отношению к знанию сельского быта, его природной сферы. Почти все они как-то касаются этого, ибо им полагается употреблять для литературы "народ", но не скажу, что всем удаётся. Вот Сорокину удалось, несмотря на всю фантасмагорию его произведения. Зато Пушкин со своей гениальной стороны сумел в лишнее не залезть, не касаться того, о чём понятия не имеет или сам не прочувствовал хоть как-то.

Вот так мы и живём в деревне, выводя из простых разговорчиков всякие литературоведческие и природоведные наивные свои мыслишки.