Как нашего Герасима Мумуева баба изводила

Изводила-изводила, но пока не извела. Я как раз тогда, в начале июня этого года, закончил свою знаменитую научную работу по определению идеального размера зубчиков у разного вида граблей. Отправив в тот день свой труд в Академию Наук (всё, как положено — заказным письмом с почты в Максатихе), возвращаюсь и вижу по пути, как один мой знакомый копает у себя во дворе яму для септика. Я про такие ямы ещё научных трудов не писал, поэтому решил задержаться и тут же по возможности изучить вопрос на месте.

***

Герасим (так необычно зовут знакомого, можно еще "Гера" обращаться) уже почти заканчивал. Копал с обеда и до вечера. Получился колодец глубиной в два метра. Он вылез и сказал, что на сегодня на этом всё.

— А что дальше будет? — спросил я.
— А дальше будет видно. Завтра посмотрим, — как-то неопределённо ответил мне Гера.

Хорошо, что и на завтра были у меня дела в Максатихе. Каждый год в этот день я фотографирую памятник Ленину, каждый раз с одного и того же места. Удивительное дело — рука у памятника в последние годы опускается всё ниже и ниже. На совсем небольшие величины, но неуклонно. Каких-то трещин мне найти на скульптуре вождя не удалось. Что то означает, не знаю. Даже пока версий никаких нет.

Максатиха. Центральная площадь. Памятник Ленину.
Максатиха. Центральная площадь. Памятник Ленину.

Так вот, возвращаюсь я к себе в деревню и по пути опять останавливаюсь у дома Герасима. Только ямы я никакой уже не вижу. Старая зарыта, а хозяин копает яму уже в другом месте. Я прошёл в заулок и спросил:

— Как же так, Гера? Что случилось?
— Как что? Нинель за ночь передумала и нашла другое место для септика. Лучше, чем старое, — довольно флегматично доложил Герасим.

Тут как раз из дома вышла Нинель, поздоровалась. И жалуется мне на мужа:

— Вот кто его просил там копать, дурака такого? Там сирень, она же вонять будет! У всех мужики, как мужики, а мой — с рождения без мозгов.
— Ага, сама пол дня пилила, чтобы именно у сирени копал... — тихо проворчал Гера, но его явно не услышали.
— Я всем правду в глаза говорю и тебе, Роман, скажу — пропал бы он без меня, совсем пропал. Только моим умом и живы! — со слезою на глазах запричитала Нинель.
— Ты Ром приходи завтра, да! Увидишь, как я опять в новом месте яму копаю, — снова тихо проворчал Гера и снова его никто не услышал. Кроме меня, конечно.

На третий день я уже специально для посещения Герасима сел на велосипед и накрутил больше десятка километров, чтобы убедиться его словах. Я приехал и не поверил своим глазам — Гера копал яму в новом, третьем уже месте! За ночь у Нинель снова поменялись планы. Естественно, что меня пригласили зайти и на следующий день, хотя я бы и без приглашения явился. Уж больно поразительный сюжет образовался.

Увы, на следующий день новую яму никто не копал. Но совсем не потому, что Нинель за ночь снова не передумала. Конечно же передумала! Только вот приехали с заказом столяры, которые привезли короб с дверью и стали его устанавливать. Так что хозяйке временно стало не до септика.

Мы стояли вместе с Герасимом, курили и наблюдали, как идёт работа. Было хорошо видно, что дверь с коробкой сделана сильно не по размеру проёма, что ставят её криво и небрежно. Мне-то всё равно, ибо в чужие дела не лезу, а Гера чуть было не сдержался и хотел об этом сказать, но Нинель мигом поставила его на место: "Ну куда ты лезешь, недоумок! Не видишь, что профессионалы работают? Это же мастера, а не так, как ты — рукожоп деревянный". Самое противное, что баба при этом подобострастно улыбалась явным жуликам-халтурщикам, искала у них одобрения своим словам.

В разных видах и в разных масштабах, начиная от семьи и заканчивая государством, я вижу и вижу подобное. Мне тошно смотреть, а вот мужик не только готов терпеть, но стоит на защите такого порядка. Я ведь спросил у этого знакомого:

— И как ты так живёшь, Гера? Это же мучение!
— А как ещё можно жить-то, Рома? И не мучение это, а сама жизнь. Бог терпел и нам велел.

Может и вправду русский мужик без присмотру, даже такого дурного, пропадёт, а?