Ночная ведьма - полёт окончен

33k full reads
44k story viewsUnique page visitors
33k read the story to the endThat's 75% of the total page views
5 minutes — average reading time

В конце сентября 2016 года (как быстро летит время, скоро три года уже, а кажется, что вчера), мы проводили в последний путь Ирину Вячеславовну Ракобольскую - одну из последних "ночных ведьм".

Да, еще в годы учебы мы знали, что заместитель заведующего кафедры космических лучей и физики космоса физического факультета МГУ, профессор Ирина Ракобольская в годы войны была начальником штаба "ночных ведьм" - легендарного женского авиаполка Марины Расковой (меня тут в комментах совершенно справедливо поправили, что Раскова руководила формированием полка, а командиром была капитан Евдокия Бершанская, под её командованием полк сражался до окончания войны. Его шутливо называли: «Дунькин полк», оправдываясь именем командира полка) .

Но для для нас она все-таки режде всего учёным и преподавателем физфака МГУ. С её лекций началась для меня физика космических лучей 30 лет назад. Это был самый понятный курс из всех курсов того семестра, первого семестра на ОЯФ - отделении ядерной физики,  его было интересно слушать. Вся наша учёба, не только моя, но и моего мужа с братом-близнецом, многих наших друзей была связана с кафедрой, а значит и с Ириной Вячеславовной.

Нет, она не была доброй "всехней" мамой, суровая к себе и другим, но честная и справедливая, по мне это дороже стоит. А скольким людям она реально помогла...


Ирина Ракобольская
Ирина Ракобольская
Ирина Ракобольская

Ирина Вячеславовна не часто вспоминала  войну, хотя мы, конечно,  все знали о ее боевом прошлом. Но, как и большинство ветеранов, о войне она говорить не любила. Хотя ей было о чем рассказать.

Комиссар Евдокия Рачкевич принимает у Ирины Ракобольской знамя полка, для того чтобы передать его в Музей Советской армии, Швейдниц, 1945 год
Комиссар Евдокия Рачкевич принимает у Ирины Ракобольской знамя полка, для того чтобы передать его в Музей Советской армии, Швейдниц, 1945 год
Комиссар Евдокия Рачкевич принимает у Ирины Ракобольской знамя полка, для того чтобы передать его в Музей Советской армии, Швейдниц, 1945 год

А то что у нее есть книги воспоминаний о войне вообще не упоминала. Я нашла их в сети гораздо позже.

Вот что Ирина Вячеславовна пишет в своих воспоминаниях ( если будет возможность прочтите их полностью). Там много о вылетах, о потерях, но я все-таки приведу этот абзац про "котиков":

Нам выдали военное обмундирование. Но как мы неловко чувствовали себя в форме, когда надели ее в первый раз! Большие гимнастерки и брюки, длинные мешковатые шинели и — самое мучительное — сапоги от 40-го до 43-го размера. Мы звали их котики — от кота в сапогах.
Комиссар части Е. Я. Рачкевич учила нас заворачивать ноги в портянки. Ох, и ловко она это делала... Нам выдали на портянки белую пушистую бумазею, и девочки говорили: «Вот пеленки мировые».
Нарочно нельзя было придумать одежды, так сильно лишающей девушек привлекательности! (Если учесть еще фляги и противогазы на боку).
За годы войны мы научились перешивать гимнастерки по себе, резать шинели, появились более аккуратные сапоги (особенно если сравнивать их с унтами в галошах, то сапоги — это просто тапочки), и мы приобретали ладный, подтянутый вид.

И. Ракобольская. Другого такого полка не было...

Вот он, этот полк.

Полк на построении. 1942. (на самом деле позже, потому что на плечах у девушек погоны, их не могло быть в 42-ом)
Полк на построении. 1942. (на самом деле позже, потому что на плечах у девушек погоны, их не могло быть в 42-ом)
Полк на построении. 1942. (на самом деле позже, потому что на плечах у девушек погоны, их не могло быть в 42-ом)

Я знаю, война - это очень страшно, это смерть и кровь, боль и грязь, мы помним генетической памятью. Но когда нам спустя 75 лет пытаются доказать, что это только грязь и страх, я не могу этому верить. Девушки оставались девушками, хотя фрицы и звали их "ведьмами".

Вот эти ведьмы.
Вот эти ведьмы.
Вот эти ведьмы.
Конечно, девчонки оставались девчонками: возили в самолетах котят, танцевали в нелетную погоду на аэродроме, прямо в комбинезонах и унтах, вышивали на портянках незабудки, распуская для этого голубые трикотажные кальсоны, и горько плакали, если их отстраняли от полетов. Мы сочинили 12 заповедей женского полка, и первая была: «Гордись, ты женщина!»

Ирина Ракобольская и Анна Еленина
Ирина Ракобольская и Анна Еленина
Ирина Ракобольская и Анна Еленина

И были мужчины, которые помнили об этом - что эти героические воины еще и женщины.

Я помню, как была потрясена, когда вошла в комнату, где находилось не менее десяти генералов (командующий приехал со своими заместителями и, конечно, с Вершининым), чтобы доложить Бершанской, что в зале все готово. Я вошла — Рокоссовский встал, и за ним встали все остальные командиры. «Товарищ маршал, разрешите обратиться к командиру полка», — доложила, стою, и все стоят... Рокоссовский предлагает мне сесть, и все садятся тоже... До меня не сразу дошло — ведь это он встал передо мной как перед женщиной!

И. Р. Другого такого полка не было...


Ассиновская. Штурманы Н. Ульяненко, X. Доспанова, Е. Рябова, Т. Сумарокова, Р. Гашева, Н. Меклин
Ассиновская. Штурманы Н. Ульяненко, X. Доспанова, Е. Рябова, Т. Сумарокова, Р. Гашева, Н. Меклин
Ассиновская. Штурманы Н. Ульяненко, X. Доспанова, Е. Рябова, Т. Сумарокова, Р. Гашева, Н. Меклин
В туманные непогожие ночи на старте, когда в ожидании погоды и полетов экипажи сидели под плоскостями своих По-2, Женя Руднева любила рассказывать нам сказки. Тихим высоким голоском читала она баллады Жуковского, красивые истории о подвигах рыцарей, об их прекрасных дамах, рассказывала легенды о созвездиях — Волосы Вероники, Андромеда. Знала она их удивительно много... Надя Попова запевала нашу любимую:
Летят утки, летят утки и два гуся.
Ох, кого люблю, кого люблю, не дождуся.

Надежда Попова
Надежда Попова
Надежда Попова
И тогда забывались и дождь, и туман, и холод. И жизнь становилась такой красивой... Отыскивая на небе свою любимую Капеллу, Женя говорила мне: «Когда я гляжу на звезды, я думаю о том, как вернусь в Московский университет...»
И. Р. Другого такого полка не было...

Женя Руднева.
Женя Руднева.
Женя Руднева.

Только вот Жене и многим ее подругам вернуться не довелось, на мехмате МГУ на стене висит большая мраморная доска с именами погибших девушек-лётчиц.

Война длилась долгих четыре года, но "пришел конец и ей самой..."

Ирина Ракобольская вернулась в университет - доучиваться за себя и за тех, кто не дожил. А потом учить и физике и жизни еще многие поколения. Низкий поклон её от выпускников самых разных лет кафедры Космических лучей и физики космоса физфака МГУ.

Вот что рассказывала о себе корреспонденту АиФ сама Ирина Вячеславовна  -  за полгода до своего ухода, накануне 9 мая  2016 года.

Это интервью более раннее, подробное интервью "Большому Городу";  в августе 2012 - как сказано в его аннотации - " о женских авиаполках, ночных бомбардировках, актрисах, письме Сталину, написанном кровью на рубашке, научных экспериментах в метро и о том, почему война — не главное в биографии .

И ещё - когда я искала фото, в сети на stihi.ru попалось ее стихотворение  датой 2010 - только вдумайтесь, человеку было 90 лет...

Ирина Ракобольская

А я пожить еще хочу,
Когда идет весна,
И просыпается кругом
Природа ото сна.
А я пожить еще хочу,
Еще увидеть всех.
Скворцы в окошко застучат,
Растает мокрый снег.
А я пожить еще хочу,
Хочу увидеть сад,
И одуванчиков цветы
В окошко поглядят.
Я передать еще хочу
Всем близким и родным,
что я пока еще живу,
И улыбаюсь им.
А я пожить еще хочу,
Хотя мне много лет.
Но если скажете: "Пора"
Я засмеюсь в ответ.
А я пожить еще хочу,
И видеть все вокруг,
Когда голубки прилетят,
Чтоб поклевать из рук.

Фильм "Ночная ведьма" . Её муж и сыновья.

Да, у войны не женское лицо, оно вообще не человеческое, но Ирина Вячеславовна часто повторяла вслед за своим командиром Мариной Расковой -  "Женщина может всё! "

Да, я знаю, женщина может все! Но и сейчас, когда ночами во сне мы снова видим огненный столб от догорающего самолета, нас особенно остро пронизывает чувство: этого не должно больше быть! Мы хотим, чтобы наши дети и внуки никогда не видели, как горят их друзья в самолетах и танках, никогда не задыхались в горящих городах, чтобы земля для них оставалась зеленой, прекрасной, мирной... Но для этого нельзя забывать о том, что было!
И. Ракобольская. Другого такого полка не было...

Мы, конечно, не родные по крови, но наши учителя за годы учёбы и работы в университете стали нам родными по духу. Она была их тех, о ком говорят "сурова, но справедлива". У нее не было любимчиков, она никогда не говорила "я вот мы, а в наше время...".

Ирина Вячеславовна, мы будем Вас помнить.

С уважением,
@maksina (Живой журнал)