Партизанка Лена - памяти военкора Лилии Карастояновой

3,9k full reads

Когда я писала про Алию Молдагулову, на страничке "Артековцы, отдавшие жизнь за Родину" среди знакомых имен - Гуля Королева, Тимур Фрунзе, Рубен Ибаррури - обратила на себя внимание фотография красивой девушки, фамилия которой, причем не самая обычная, мне раньше не встречалась.

Лиля Карастоянова (1917 – 1943) - фронтовой корреспондент газеты «Комсомольская правда»
Лиля Карастоянова (1917 – 1943) - фронтовой корреспондент газеты «Комсомольская правда»
Отдыхала в «Артеке», в лагере «Нижний», в 1929 (была делегатом 1 Всесоюзного слета пионеров в Москве) и в 1930 годах.
С 1942 года фронтовой корреспондент «Комсомольской правды» в партизанском соединении дважды Героя Советского Союза А.Ф. Федорова. В одном из ожесточенных боев с фашистами в Клетнянских лесах у села Будище (Белоруссия) в феврале 1943 года Лиля погибла смертью храбрых.
Посмертно награждена орденом Отечественной войны I I степени и медалью «Партизан Отечественной войны» I степени (1959).

Скупых строчек о ней на странице показалось недостаточно, и я стала искать в сети более подробную информацию.

Каково же было моё удивление, когда в первой же статье о Лиле вместо ее фотографии я увидела портрет Лёли Колесовой, который хорошо знаю - о Лёле я здесь тоже уже писала, ее имя носила пионерская дружина моей школы.

Я могу догадаться, откуда возникла эта путаница - Лёля - Елена Колесова, а Лиля назвала себя Леной, сочтя что Лилия - это слишком красиво для войны.

Получая необходимые бумаги для отправки в партизанский отряд, Лилия услышала ироничное замечание: «Партизанка Лилия? Странное сочетание». С этого момента она всем представляется так: «Лена Карастоянова — корреспондент «Комсомольской правды».

Так что же мне удалось узнать о Лиле?

30 мая 1917 года в семье болгарских коммунистов Александра и Георгицы Карастояновых родилась дочка, ее назвали Лилией. Но мирного детства Лиле не досталось - впереди у ее семьи было Сентябрьское восстание, тюрьма, эмиграция.

Восстание началось 23 сентября 1923 года, по и было заранее обречено на провал: в ночь на 23-е был разгромлен центральный штаб, один за одним сыпались доносы в полицию, но коммунисты не сдавались: брали города и гибли там под огнем многократно превосходящего их противника.

Дольше всех держались восставшие в городе Лом, родном городе Карастояновых. Но ничего не вышло - восстание было жестоко подавлено, Александр Карастоянов — расстрелян. Его жена, Георгица Карастоянова, пламенная Гица, как ее называли соратники, вместе с маленькими детьми оказалась в тюрьме.

Вот что рассказывала о том времени и о Лиле ее мама, Георгица Карастоянова своей подруге Анне Христовой:

«Моя Лиля с малых лет была такой деловой и очень хорошим конспиратором. Когда она выходила из тюрьмы в школу или в город, ее как и всех, жандарм тщательно обыскивал. Я как сейчас вижу перед собой ее светящиеся глаза ребенка в тот момент, когда она передавала мне, как ей удалось одурачить жандарма, что я не могла нарадоваться на девочку.
- Мама, я так ловко вертелась вокруг жандарма, так крепко сжимала записку в кулаке, что он ничуть не догадался! Передала твою записку сразу же, а после школы пошла, чтобы взять другую для тебя и опять закружила жандарма – и, пожалуйста! Получай!
Ее маленькая ладошка раскрывалась и в ней записочка. Так при помощи маленькой Лили была восстановлена связь между мной и товарищами с воли.
-Но, Лилиенце! – обращалась я к ней, - смотри! Будь очень осторожной. Это очень опасно! Скажи мне, ты не испытываешь страха?
-Ну что ты, мама, нисколько! И как это меня может взять страх? Ведь я выполняю работу – твое задание!»

Семье Карастояновых, можно сказать, повезло - благодаря усилиям сотрудников МОПРа - Международной организации помощи борцам революции - семья была переправлена сначала в Вену, потом в Германию и наконец в Москву.

Георгица Карастоянова, мать Лили
Георгица Карастоянова, мать Лили

После короткого отдыха Гица снова отправилась в Европу с очередным поручением Коминтерна, а ее дети остались в СССР. Лилю определили в 1-й Пионер-дом на Красной Пресне, а младших - сестру Елену и брата Александра — в интернациональный детский дом недалеко от Лопасни.

Это только так кажется, что болгарский язык похож на русский - устный не похож совсем, но Лиля быстро училась, в многоязычной среде таких же, как они детей политэмигрантов без этого было проще.

Так писал о Лиле в много лет спустя вспоминал воспитатель Пионер-дома Яков Ефимович Берлин:

«Лилия была очень скромной девочкой. Она никому не рассказывала о своем детстве в городе Ломе, о том, кто ее родители. Лилия хотела ничем не выделяться среди ребят, быть как все. Она была славной девчушкой, умела хорошо ладить с детьми. К ней тянулись младшие ребята, и она находила с ними общий язык. Лилия хорошо училась, пела, рисовала, а в старших классах стала редактором школьной стенной газеты. Здесь она стала пионеркой, а позднее вступила в комсомол».

Группа воспитанников 1-го Пионер-дома ; вторая слева в первом ряду Лилия Карастоянова. Москва. Конец 1920-х годов
Группа воспитанников 1-го Пионер-дома ; вторая слева в первом ряду Лилия Карастоянова. Москва. Конец 1920-х годов

В 1929 году Лиля в числе делегатов Всесоюзного слета пионеров побывала в «Артеке».

Закончив 7 кллассов Лиля поступила на рабфак, закончив его работала в Издательстве «Молодая гвардия», в редакции газеты «Правда». В ранней молодости она успела пережить неудачное замужество, закончившееся разрывом с мужем, рождение сына Лёни. Наверное, ей очень хотелось, чтоб и у нее была настоящая семья.

Огромную любовь к матери, стремление быть вместе с ней Лилия испытывала всю свою жизнь. Георгица редко бывала в Советском Союзе. Во время ее приездов Лилия приводила брата и сестру для того, чтобы они увиделись с матерью. Маленький Саша плакал, не узнавая мать: он просто не помнил ее лицо, говорил, что это не его мама. Георгица, в свою очередь, старалась не давать воли чувствам, не плакала при расставании и к этому приучала детей. Для нее, как и для большинства людей этого круга, работа, борьба была на первом месте, а все личное на втором. Те, кто близко знал Георгицу Карастоянову называли ее «пламенная Гица». Дочь унаследовала многие черты материнского характера.

Лиля с мамой  и сестрою Леной, начало 1930х
Лиля с мамой и сестрою Леной, начало 1930х

Работа в редакции «Комсомолку» , куда Лиля перешла в 1937 года принесла не только новые задачи, но и встречу с человеком, который стал для нее любящим мужем и отцом пятилетнего сына. Александр Слепянов был заведующим отделом комсомольской жизни, Лилия работала дежурным секретарем редакции.

Лилия Карастоянова и  Александр Слепянов
Лилия Карастоянова и Александр Слепянов

Их дом в дачном поселке издательства «Правда» в Серебряном бору стало местом, где они провели свой единственный счастливый предвоенный год. 22 июня подвело черту под довоенной жизнью.

В военкомате, куда Саша пришел в первый день войны, с ним не хотели и разговаривать. Нашли остатки детских болезней. Но он приходил еще и еще, пока военком, задерганный и усталый от бессонных ночей, не махнул рукой… Саша стал добровольцем Московского ополчения. Недолгая учеба… и фронт. Саша прибыл в дивизию под город Старица в январе 1942 года

Александр Слепянов
Александр Слепянов

И сразу же был ранен в голову. После выздоровления был политруком роты, а затем инструктором по информации в политотделе.

Лиля тоже просил послать ее на фронт, но ей отказывают - маленький ребенок, самой всего 24 года, и в конце концов надо кому-то остаться в тылу, чтоб газета продолжала выходить.

Александр пишет с фронта Лиле:

Родная моя! Труженик мой мужественный. Ведь ты отлично умеешь переносить трудности. И сейчас в «Комсомолке» переносишь их прекрасно. Твои большие способности, твой умелый подход к людям дополнились теперь хорошим трудовым рвением, неустанностью, упорством. Я горжусь тобой, любимая, горжусь и хочу быть достойным тебя. Как мечтаю я о той минуте, когда страшная фашистская пуля будет истреблена и жизнь, чудесная, неповторимая засверкает, запоет как прежде и еще лучше.
Ленок, мужественный и нежный друг мой, безмерно любимая женушка, преданная и сильная. Мы еще только начали жить с тобой, но чувства наши с тобой испытаны, проверены временем и событиями. Для меня нет, и не может быть существа более желанного, чем ты, радость и жизнь моя.
Ты знаешь и чувствуешь это. Я дорожу этим неизмеримым счастьем так. Как можно дорожить тем, что называется жизнью. Женушка! Будь спокойна, родненькая. Работай, как начала – энергично, напористо. У тебя хорошо выходит и еще лучше выйдет. Именно сейчас и происходит твое большое рождение журналиста.
Успех, полный успех на твоей стороне. Горячо целую тебя. Твой муж.

Пишет он и сыну Лили, мальчику, которого считает родным:

«Лёшенька, здравствуй! Как живешь, сынок, и не забыл ли своего папу Сашу, а? Балуешься, наверное, шалишь? Скоро снег, зима. Ты обязательно катайся на лыжах и санях. Дружи с ребятишками, не обижай маленьких, слушай своих руководительниц. Они хорошие тети и хотят, чтобы все было хорошо. Понял?
Мы с мамой Лилей очень любим тебя и скучаем по тебе. Вот! Будь здоров, мальчонок, расти хорошим красноармейцем. Целую тебя, мордашку мою голубоглазую. Папа Саша»

После ранения Александра назначили редактором многотиражной дивизионной газеты. Скоро газета стала лучшей в армии. Летом 1942 поток писем прервался... Александр не отвечает на письма Лили, и это может значить только смерть или плен, который хуже смерти. Лиля не хочет верить в то, что муж погиб, пытается разузнать о нем у его однополчан.

В июле 1942 года он выходил из окружения и пропал без вести... Лиля так и не узнала, как погиб ее любимый...

Осенью 1942 Лиля возобновляет попытки добиться командировки на фронт и на этот раз ей это удается.

Заявление Лилии на имя главного редактора
Заявление Лилии на имя главного редактора

Когда в конце ноября 1942 года вопрос о командировке Лили уже был окончательно решен, перед отъездом она пишет мужу длинное письмо, надеясяь, что он жив и когда-нибудь его прочтёт:

«Сашенька, любимый мой! Неужели оно может быть, такое счастье, что ты жив, здоров и читаешь мои каракули… читать которые особенно трудно сейчас потому, что пишу в кожухе. Итак, дружок, я уезжаю в партизанский отряд… С Большой землей покончено и наверное надолго… Писать много не могу – сам знаешь, чем больше и значимее обуревающие чувства. Тем труднее писать. А тебе, пошедшему огонь и воду, ясно, что я сидеть не могу, ожидая победы. Я сама, своими руками должна добывать ее. <…> Пусть то, что у меня бывает в жизни, добывается тяжелым трудом, через горькие ошибки, но, в конце концов, приходит то, что можно назвать счастьем...
Было ведь у нас с тобой то, о чем мечтают многие всю свою жизнь. И уже осознание этого помогало мне в самые тяжелые дни и поможет тогда, когда я снова получу письмо мое к тебе нераспечатанным. Я к этому готова, как жена солдата… Но, как изумительно было бы снова встретиться с тобой, большая любовь моя! Саша! Саша! Нет, плакать не буду. Не надо мельчать, плачут слабые. Мне нельзя…
Если ты погиб – я знаю, что последние минуты своей жизни ты думал обо мне, о нашем сыне, вспоминал, благодарил и желал, чтобы я помнила, что ты погиб, как наш солдат, советский воин! Тоже будет и со мной! Тебе будет принадлежать моя последняя мысль, с тобой всю жизнь я свяжу самое красивое, что я вижу на земле. Ты единственная благородная любовь моя!
До встречи – долгой ли, короткой ли, неважно! До счастливой встречи! Лилия!»

Вести дневник Лилия начала еще в Москве. Первая запись относится к 23 ноября 1942 года.

«Впереди трудно. Никогда в жизни не было мне еще так трудно! Но никогда я так правильно не решала большой вопрос. Теперь дело за силами. Это вот те силы – внутреннее богатство, которое я должна была накопить за четверть века своей жизни. Те качества, которые должна была подарить мне дружная семья, умная школа, друзья, многообещающий коллектив, которые я сама должна была понять и утвердить в себе»

Записывая в свой дневник подробности партизанского быта, она много внимания уделяла мелочам, расспрашивала. Лилия не раз говорила, что то, о чем пишешь должно быть достоверно, начнешь выдумывать – читатель не поверит.

Несколько слов о дневнике Лилии. На сайте "Россия в лицах и биографиях семейных активов" , откуда бралась бОльшая часть материалов для очерка сказано следующее:

Оригинал дневника – тетрадь, состоящая из нескольких десятков листов, исписанных мелким подчерком. В конце 1980-х гг. фотокопии страниц этого дневника, размером в четверть листа писчей бумаги, в числе других документов фонда Я.Е. Берлина были переданы на хранение в Архивное управление Мосгорисполкома. Дневник и другие личные вещи Лилии в 1964 году были переданы в Пионерский дом имени Лилии Карастояновой в городе Ломе. В 1974-1975 гг. дневник с некоторыми сокращениями в переводе на болгарский язык публиковался в газете «Поглед» (орган Союза журналистов Болгарии). Целиком на русском языке дневник не публиковался никогда. Попытки автора данной публикации выяснить его теперешнее местонахождение успехом не увенчались.

В 1950-х-1960-х годах были опубликованы воспоминания партизан, сражавшихся в Черниговско-Волынском партизанском соединении.

Из воспоминаний командира подразделения минеров Г.С. Артозеева:

«Однажды я возвратился из дальней разведки и застал в нашей землянке такое столпотворение, что просто не знал, куда от порога ногой ступить. После светлой мглы зимнего леса да крепкого морозца показалось очень жарко, накурено, темно. <…> В землянке оказались гости из соседних подразделений. И тут я обратил внимание на незнакомую девушку, поместившуюся на нарах в центре землянки. Сидит как дома, смеется вместе со всеми, разговаривает, в общем, чувствует себя вполне на месте.
Откуда такая у нас? Должен признаться, что как я не ценил наших славных партизанок, но всегда предпочитал, чтобы они находились в других подразделениях. Появлению новой девушки в своем взводе я по многим обстоятельствам вовсе не обрадовался. Что ни говори, новая особа женского пола в наших условиях представляла некоторую опасность. Слишком много было неженатой молодежи среди подрывников…
Партизанка Лена
Партизанка Лена
Присмотревшись, я убедился: девушка, конечно, никакого отношения к нашему взводу не имела. Это была гостья, причем, судя по многим приметам, из числа тех, кто прилетел недавно из Москвы. Мне дали поужинать, я уселся в сторонке и стал слушать. Наши спрашивали, а девушка рассказывала. Она говорила о боях под Сталинградом, о Ледяной дороге через Ладожское озеро, по которой день и ночь идет помощь блокированным ленинградцам, о том, как выглядит и как живет военная Москва. Она всего лишь отвечала на вопросы, но создавала удивительно стройные картинки»...

Но Лиля не хотела оставаться просто корреспондентом из столичной газеты. Она делала все, что и другие: писала статьи для партизанской газеты «Большевик», , ездила в качестве агитатора по деревням со свежими листовками, помогала ухаживать за ранеными, работала на расчистке аэродрома.

Лиля Карастоянова
Лиля Карастоянова

Лилия очень просила перевести ее из агитгруппы в бригаду подрывников. Она пыталась уговорить командира, но безуспешно. На многочисленные возражения, что нельзя необстрелянному человеку идти на такое дело она отвечала: «Я прилетела сюда воевать, а не суп партизанский есть».

Из дневника Лили:

Просторная бревенчатая русская изба, но народу много и потому тесно. В углу иконы, под ними сидят бабы: пожилая старушка и средних лет, обыкновенные подмосковные бабы, если бы лица не были чуть строже, да в гостях у них не был бы вождь партизанского движения, все было бы обычным

В январе 1943 года гитлеровцы бомбили Лесоград, пытались окружить, блокировали, и скоро стало ясно, что надо оставить хорошо устроенный на зиму лагерь и вырваться из вражеского кольца. На уничтожение партизанского отряда было брошено несколько дивизий. Две с лишним тысячи человек несколько недель с боями пробивались из немецкого окружения. Зная, что впереди предстоят тяжелые бои, Лилия отправила на Большую землю родным письма, и свой дневник и несколько фотопленок, которые она успела отснять.

Одна из последних записей в дневнике - о любимом...

Сегодня перед сном вынула портрет Саши. Какого человека я потеряла! Как хорошо знать, что есть такие люди! И он меня любил! Страстно любил. А ведь мне можно этим гордиться. Помнишь, такой же блокнот и такое же сильное желание говорить с бумагой, облегчая себя… Как погиб ты, любимый? Думал ли ты обо мне?

6 февраля 1943 года у села Будище партизанский отряд, где находилась Лля, вступил в бой с немцами. Бой на околице села уже заканчивался: часть немцев была убита, остальные бежали. Из саней, брошенных противником, торчал ствол миномета. Лилия бросилась к саням, но прозвучала автоматная очередь… Лиля погибла сразу – пуля попала в сердце.

Годы спустя, говоря о гибели Лилии, командир партизанского отряда А.Ф. Федоров вспоминал, что хотел прикомандировать ее к штабу, запретить участвовать в боевых операциях.

В ней я чувствовал увлекающуюся натуру, способную на безрассудные поступки. А в сложной, быстро меняющейся обстановке в тылу немецких оккупантов малейшая оплошность, неверный шаг, могли привести к гибели.

Мать Лили, скорее всего, так и не узнала о гибели дочери. В это время она была связной между штабом Народно-освободительной повстанческой армии Болгарии и бюро ЦК БРП. В 1944 году она была схвачена гестапо и зверски замучена.

Похоронена Лилия была там же в Будище, месте пересечения границ трех республик Украинской, Белорусской и Российской Федерации. После войны ее останки перезахоронили в городе Чечерске. Она была посмертно награждена орденом Отечественной войны II степени,[2] медалью «Партизану Отечественной войны» I степени и болгарским орденом «Народна свобода» I степени .

Гранитная плита на могиле Лилии Карастояновой. Чечерский район Брянской области. 1970-е годы. Автор Я.Е. Берлин
Гранитная плита на могиле Лилии Карастояновой. Чечерский район Брянской области. 1970-е годы. Автор Я.Е. Берлин

Вспомним всех поименно...

И постараемся не путать фотографии.

С уважением, @maksina