72 001 subscriber

"Постучи кулачком - я открою": проникновенное стихотворение Анны Ахматовой

17k full reads
24k story viewsUnique page visitors
17k read the story to the endThat's 71% of the total page views
3,5 minutes — average reading time

Как-то довелось мне давным-давно побывать в Фонтанном доме в Петербурге, в музее Анны Андреевны Ахматовой. Тогда меня, юную и наивную барышню, поразил, казалось бы, очевидный факт: Анна Андреевна, которая представлялась мне неким чуть ли не недостижимым идеалом, жила в очень стеснённых условиях, носила многократно перешитые ситцевые платья и вела весьма простой незамысловатый быт.

Старинный сундук, потёртая пепельница, спички, в обшарпанном секретере - расписка от соседского мальчика Вали Смирнова, адресованная Ахматовой и торжественно скрепленная двумя подписями обеих сторон: "Обещаю больше никогда не кривляться, за что Ахматова будет со мной дружить". Записка, оставленная мальчиком, которому так и не суждено было вырасти...

Анна Ахматова и Валя Смирнов, 1940 год, Источник: kvartblog.ru
Анна Ахматова и Валя Смирнов, 1940 год, Источник: kvartblog.ru
Анна Ахматова и Валя Смирнов, 1940 год, Источник: kvartblog.ru

В конце тридцатых годов Анна Андреевна Ахматова жила в Ленинграде, в квартире своего гражданского мужа - Николая Пунина, которая располагалась в Фонтанном доме бывшего Шереметьевского дворца. Семья Пуниных занимала во флигеле дома четыре комнаты. После окончательного расставания с Пуниным, Ахматова переехала в бывшую "детскую", где и жила вплоть до 1941 года.

Несмотря на былую роскошь дома, обстановка комнаты, в которой жила Ахматова, оставляла желать лучшего:

"Общий вид комнаты - запустение, развал. У печки кресло без ноги, ободранное, с торчащими пружинами. Пол не метен. Красивые вещи - резной стул, зеркало в гладкой бронзовой раме, лубки на стенах - не красят, наоборот, еще более подчеркивают убожество. <...>Единственное, что в самом деле красиво, - это окно в сад и дерево, глядящее прямо в окно." (Воспоминания Лидии Корнеевны Чуковской)

Две из шести комнат бывшей господской квартиры оставались незанятыми, и туда в рамках программы "уплотнения" вселили обычную рабочую семью.

Сама Ахматова предполагала (и не без оснований), что у матери семейства Смирновых, Тани, было очень понятное и логичное по тем временам задание: следить за "неблагополучным элементом" в лице поэтессы и докладывать обо всем происходящем в ее комнате по известному адресу.

Впрочем, подозрения Ахматовой вовсе не мешали ей водить дружбу с детьми Смирновых - Валей и Вовой, к которым она была искренне привязана.

Со старшим, Валей, Анна Андреевна занималась французским. Впрочем, занятия эти не были очень продуктивными и нужны были скорее для того, чтобы чем-то занять ребенка и отвлечь его от бесконечных родительских скандалов.

Младшего, Вову, Ахматова любила не меньше, ласково называя его "Шакаликом". Мать мальчика часто оставляла его на попечении поэтессы, хвастаясь знакомым, что у нее "мировая нянька".

"Я уже не раз замечала - с ребенком на руках она сразу становится похожей на статую мадонны - не лицом, а всей осанкой, каким-то скромным и скорбным величием"( Воспоминания Лидии Корнеевны Чуковской)
Анна Андреевна Ахматова с Валей и Вовой Смирновыми, 1940 год, Источник: kvartblog.ru
Анна Андреевна Ахматова с Валей и Вовой Смирновыми, 1940 год, Источник: kvartblog.ru
Анна Андреевна Ахматова с Валей и Вовой Смирновыми, 1940 год, Источник: kvartblog.ru

Шестого сентября 1941 года Ленинград начали бомбить. В саду Фонтанного дома в качестве полевого бомбоубежища была вырыта "щель", куда жильцы должны были прятаться во время обстрела.

"Когда мы сидели в "щели" в нашем садике, я и семья рабочего, моего соседа по комнате (его ребенок был у меня на руках), я вдруг услышала такой рев, свист и визг, какого никогда в жизни не слыхала, это были какие-то адские звуки, мне казалось, что я сейчас умру". Чулкова спросила: "Что вы подумали в это время?" - "Я подумала, - сказала она, - как плохо я прожила свою жизнь и как я не готова к смерти". (Из воспоминаний Н.Г. Чулковой)

В этот день были взорваны продовольственные склады, наступил голод. У Анны Андреевны начались дистрофические отеки, и 28 сентября 1941 она была эвакуирована сначала в Москву, затем в Чистополь и, наконец, в Ташкент. Семейству Смирновых эвакуироваться не удалось.

В Ташкенте Ахматова помогала раненым в госпитале и ни на день не забывала о покинутом ей Ленинграде. В 1942 году ей пришла горькая весть - умер Валя Смирнов.

Памяти Вали Анна Андреевна посвятила два стихотворения.

"Памяти Вали Смирнова", Анна Андреевна Ахматова, 1942 год
"Памяти Вали Смирнова", Анна Андреевна Ахматова, 1942 год
"Памяти Вали Смирнова", Анна Андреевна Ахматова, 1942 год

Эти строки одновременно и о Вале, и сотнях других детей, которые остались там, в Ленинграде одни, без защиты. Сердце Ахматовой стремится к ним, но она - далеко, "за высокой горою" и не сможет прийти им на помощь. В мире, созданным стихотворением, мальчик живет вечно, он всегда приносит ей такие узнаваемые вещи, но трагедия в том, что «там» остались его стоны, там остались голод и кровь, там он умер, без нее. Ему некому «постучать в дверь», и ему уже никогда «не откроют».

Валя Смирнов, 1941 год, Источник: ahmatova.ru
Валя Смирнов, 1941 год, Источник: ahmatova.ru
Валя Смирнов, 1941 год, Источник: ahmatova.ru

Источники здесь и здесь.