Совершаем вечерний моцион по Невскому. Вдруг начинаю ощущать крен на одну сторону...

Вечер на Невском. Художник Кирилл Мальков.
Вечер на Невском. Художник Кирилл Мальков.

Совершаем вечерний моцион по Невскому. Вдруг начинаю ощущать крен на одну сторону. Это шедшую под руку Катиш притягивают величественные двери эйчендема.

– Давай, давай немедленно зайдем в «Эйчик». Мне жизненно необходимо летнее платье перед отпуском.

– 15 минут до закрытия же.

– Все равно, жизненно, платье.

Ныряем. Охранник уныло гудит:

– 15 мину-ут…

Катиш не слышит, немедленно погружается в заросли каких-то безумных штанов.

А я брожу один среди лиан с дамскими ремнями. Вдруг начинаю чувствовать, как кусаются цены. Это не лианы, это опасные змеи.

Мимо проносятся в балетном прыжке разноцветные туземки. В этом «Эйчике» много экзотических иностранцев. Иностранок.

– 10 минут до закрытия, – рыдает охранник.

Становлюсь у входа в позу Следопыта из Джеймса Фенимора Купера. Но, сбив меня с ног, влетает с улицы амазонка.

– Ну 5 минут же, куда же вы несетесь, что же это такое.

А она, соединив руки над головой, оттолкнувшись упругими ногами от вороха модных халатов, ныряет в залежи трусов.

– Касса и примерочные закрываются! Дамы, будьте внимательны, - это объявляют нам с небес, натянутых под потолком. Натяжные небеса грозят громом и молнией, но под ними безмятежный рай на полу.

Дамы не слышат, барахтаются в цветастых тряпках, делают на поверхности тряпичного вороха звездочку, чтобы удержаться на плаву, чтобы не утонуть в глубинах эйчендема. Ныряют топориком, прыгают друг у друга с плеч, топят друг друга, смеясь, от них во все стороны разноцветные брызги.

А в сторонке плачет охранник. У него дома футбол.

Невский проспект. Художник Кирилл Мальков.
Невский проспект. Художник Кирилл Мальков.

Продолжение моих приключений по Сюр-Ветербургу.