Кемерово. Четыре дня после трагедии

30.03.2018

Текст: Александр Скрыльников

Фото: Александр Скрыльников / «МБХ медиа»
Фото: Александр Скрыльников / «МБХ медиа»

Площадь Советов сегодня утром выглядит так же, как в день митинга. Только людей нет. Ограждения стоят как и прежде. Оцепление из полицейских вокруг, каждые метров пять по человеку. Но вход на площадь не перекрыт, по ней гуляют дети. В центре площади висит растяжка с надписью желтым курсивом на голубом: «Помни о прошлом, живи настоящим, думай о будущем!». Город, в первые дни трагедии напряженный как пружина, за несколько дней как бы обмяк.

За растяжкой двое работников на механическом кране разбирают навесной каркас. Спрашиваю у полицейских: зачем они тут стоят? Сами не знают, двое сказали, что следят за разбором каркаса. Непонятно, зачем столько полицейских задействовали для охраны двух рабочих.

Около «Зимней вишни», возле мемориала погибшим в пожаре, собираются люди, чтобы возложить цветы, мягкие игрушки и поставить свечку за упокой. Буквально за сутки мемориал стал больше в несколько раз. Цветов так много, что для каждого нового букета все труднее находить место. Разгар рабочего дня, но людей приходит много, и многие с маленькими детьми. Один ребенок берет букет цветов, похожих на большие ромашки, у своей мамы и аккуратно ставит его между уже принесенными.

Торговый центр — огромный, с обугленными стенами и обгоревшими окнами. Проходя мимо него, люди замолкают. Кто-то останавливается и подолгу смотрит на «Зимнюю вишню».

С тыльной стороны центра есть ворота, они открыты. Сегодня туда ненадолго пускали прессу поснимать. Когда все журналисты разошлись, я решил сделать пару фотографий. Но стоящий рядом сотрудник ЧОПа был категорически против. Я спросил, почему нельзя, если сегодня уже пускали прессу. Охранник был уставший и злой:

— Устал я от расспросов ваших, начальство все равно запретило разговаривать и давать комментарии. Еще и командуют тут «ментовские желторотики»…

Фото: Александр Скрыльников / «МБХ медиа»
Фото: Александр Скрыльников / «МБХ медиа»

Рядом с центром, в школе № 7 — оперативный штаб МЧС. К нему периодически подходят жители Кемерово. Женщина с маленьким ребенком останавливается у входа. Спрашиваю, что ее сегодня сюда привело.

— Ну все же знают, что жертв гораздо больше! Больше трехсот, а они говорят, что 64! Почему?!

Волонтер штаба пообещала журналистам, что скоро будет небольшой брифинг с участием руководителя пресс-службы Управления МЧС по Кемеровской области Виктория Олейникова.

Пока ждем, прошу женщину в синей жилетке — она волонтер штаба — разрешить мне пройти внутрь. Она удивляется: «Зачем вам? Там люди работают».

Через 5 минут выходит женщина в форме МЧС и говорит, что Олейникова не выйдет к прессе, брифинг отменяется. Больше всего расстроились французские журналисты AFP, которые очень хотели узнать последние данные по работе МЧС на территории сгоревшего центра.

Из здания выходит мужчина в штатском. На руке у него часы, циферблат которых повернут на внутреннюю сторону запястья. Так часто носят часы военные или сотрудники ФСБ, чтобы не разбить. Он подходит ко мне и спрашивает, зачем мне в штаб, и кто я такой. «Журналист, хочу посмотреть как там проходит работа, чем занимаются люди внутри», — отвечаю я. Говорит, что в штаб заходить нельзя: «Там все засекречено». От кого, почему? Непонятно.

Журналистов немного приободряет появление трех человек, которые пришли поговорить с корреспондентом «Комсомольской правды». Это Татьяна Ленина, Валентина Горбачева и Артем Зайцев. Именно эти люди оказались в инициативной группе, которая направилась проверять Хладокомбинат и морги — чтобы подсчитать точное число погибших

На площади 27 марта собравшиеся подвергли сомнению официальные цифры погибших и пострадавших. Группа поехала, проверила — насчитали 64 человека, как и говорили власти. Когда группа вернулась —- на площади не поверили уже и ей. Кричали, что по пути ее члены «продались».

В социальных сетях теперь им пишут, что они сотрудники ФСО, которых возит с собой Путин, обвиняют их в продажности. Но активисты отвечают, что все они из Кемерово, Зайцев живет рядом с «Зимней Вишней», а Ленина — местный детский аниматор и бывала в ТЦ. Она говорит, что ее знакомая подтверждала ей, что практика закрытых дверей в кинозалах там существовала.

Вообще, здесь очень часто слышишь: сам не видел, но мне рассказывали… Наверное, так происходит при любых трагических событиях.

Штаб МЧС в школе № 7. Фото: Александр Скрыльников / «МБХ медиа»
Штаб МЧС в школе № 7. Фото: Александр Скрыльников / «МБХ медиа»

Пока активисты рассказывали нам свою историю, из-за угла школы ко входу в штаб подошел полный бородатый человек с кадилом руках. Это был батюшка в штатском — из-за легкой ветровки поверх полосатого свитера сразу и не поймешь, что он священник. Быстро помахав кадилом на лестнице школы, он зашел внутрь.

Через пару часов в штаб приехал Игорь Востриков, потерявший в пожаре пятерых родных — жену, троих детей и сестру. После приезда человека, который стал олицетворением трагедии в Кемерове, зайти в штаб оказалось гораздо проще. Правда, дальше предбанника нас все же не пустили. В школьном холле стояли пропускные рамки. Восемь сотрудников МВД следили за входящими — даже сотрудники штаба, каждый раз проходя рамки, показывали удостоверения.

За рамками стояли столы с едой: вода и печенье. Не госдеповское, очевидно.

Я ждал: сидя за столом возле рамок, пока Востриков выйдет из штаба. Рядом со мной присела женщина средних лет. Оранжевая куртка, оранжевый берет. Она ела сушки.

Покосившись на меня, вдруг сказала:

— Вы знаете, я довольна кемеровским народом. Довольна тем, что Сибирь не потеряна, рада за то, как все объединились.

— А вы сами из Кемерово?

— Да, я врач, только на смену заступаю. Когда ездила в Москву на конференцию, то думала — всё, пропал народ русский, все грубые, только за себя, а тут, хоть и горе, но показало, какие мы молодцы!

Внезапно появился Востриков. Он вышел из коридора штаба с друзьями Николаем Попковским и Иваном Примаковым. Они входят в инициативную группу и поддерживают товарища.

В левом глазу у него все еще был виден красный сосуд, который лопнул во время митинга на площади Советов. Востриков попросил не снимать его одну минуту, чтобы успеть допить чай из пластикового стаканчика. Все втроем сели за школьную парту. Востриков начал говорить. Он говорил спокойно и размеренно. Много рассказывал про видеозаписи, которые он все-таки получил от Следственного комитета, говорил про то, как по ним понял, что двери в кинозале были все-таки открыты, и что основная проблема заключалась в закрытых аварийных выходах.

Адресаты его гнева сменились. Если раньше он говорил об ответственности Тулеева, Путина и власти вообще, то теперь всю вину Востриков возлагал на МЧС:

— Здесь структурная проблема МЧС. То есть проблема не в Путине и уж тем более не в Аман Гумировиче. Я сегодня с ним очень долго общался. Человек сказал нам, что будет зеленый свет, будут поддержку оказывать.

По мнению Вострикова, недоработали спасатели, и это частично стало причиной гибели такого количества людей. Но самих спасателей он всё равно назвал героями. К концу пресс-конференции стало стало очевидно, что с Востриковым могли провести воспитательную беседу. Резко «открывшееся глаза» Игоря никак не вписывались в образ человека, готового пойти до конца, каким он был на митинге. Теперь он говорил совсем иначе:

— Мы марионетки в чьих-то руках, нами манипулируют. Это очень ужасно. Получается, мы эти три дня занимались абсолютно не тем. Нам надо было, как инициативной группе, заниматься действиями МЧС. А нас — вот эти майданщики — они нас просто увели в другую сторону. Увели в сторону, чтобы направить нас на администрацию, не знаю, на Путина, в конце концов. Здесь много вопросов к МЧС. То, что было при СССР, работало четко и отлажено. То, что есть сейчас, после дефолта, ну вот вы и видите. А отсюда все и пороки. Даже когда я говорю — тотальная бюрократия, даже связано не столько с тем, что, как говорится, Путин в чем-то виноват. Не знаю, там Обама, или еще там кто-то. А то, что сама структура, она наверное изжила себя, и вот эта трагедия… То есть вообще, смотрите, не было таких крупных трагедий, не считая «Хромой лошади». Но там тоже, насколько мне известно, фейерверки взорвали, насколько мне память не изменяет, да…

По поводу митингов. Пока давайте без митингов, потому что администрация тут причем наша?

По поводу Владимира Владимировича. Вы прекрасно знаете, что — назовем прямо — он у нас не президент, а царь. Полная власть, хорошо это, плохо… Наверное, власть должна быть сильная, мое, в общем, мнение…

Это был совсем не тот Востриков, которого я видел два дня назад на митинге на площади. Не тот человек, что пришел к представителям власти с микрофоном и колонкой, чтобы высказать заместителям Тулеева все, что он о них думает. Тогда он говорил:

— Довели до этого вы! Правительство лживое. Вам веры нет, потому что в стране все хорошо. У вас одна сказка, и вы ее лечите по своим федеральным каналам! У горла все это уже. Не надо нам лапшу на уши вешать про то, как СМИ все нам засылает. Да не засылает! У нас в регионе жесткое иго, мы тут все ходим стройные, мирные и боимся за свои рабочие места, не пикаем. Но то, что было 25 марта — это всё. Пожар потушить не могли, понастроили хрени всякой!

Это был не тот Востриков, который призвал власть к ответу за то, что вся система коррумпирована. Сейчас он просто сидел за школьной партой и совершенно другим голосом, более спокойным, легким, рассказывал про то, что вопросы должны быть не к администрации, а к МЧС.

Видеообращение Игоря Вострикова (видео в ВК).

Шок от этой разницы был так велик, что журналисты просто молчали. Никто не спросил — с чем связана такая перемена. Наверное, все все понимали и без вопросов.

Было ощущение некоторой нереальности, фантасмагории. И мне ее только добавил рассказ одного местного жителя. Помните, в первый день трагедии в кемеровской администрации сообщили, что Тулеев не сможет приехать на место пожара? Потому что кортеж губернатора «может затруднить спасательную операцию»?

Говорят, что до трагедии кортеж ездил к администрации каждый день. «Мерседес» с тонированными стеклами в сопровождении машин ДПС каждое утро ехал в администрацию, каждый вечер — обратно. Разумеется, мигалки, перекрытия и все, что положено в таком случае. Но только люди, работающие рядом с резиденцией Тулеева, говорят, что машина ездила пустой: когда солнце пробивало тонированные стекла, было видно, что на заднем сиденье никого нет.

Представьте: каждое утро пустая черная машина под вой сигналок едет на работу и каждый вечер пустая возвращается обратно.

Это уже даже не Кафка. Можно ли после такого удивляться, что люди меняются за сутки?

Все наши материалы можно читать по адресу:

https://mbk.sobchakprotivvseh.ru/

Подписывайтесь на наши соцсети:

https://zen.yandex.ru/media/mbkhmedia

https://www.facebook.com/MBKhMedia/

https://vk.com/mbkhmedia

https://twitter.com/MBKhMedia

https://www.youtube.com/c/МБХмедиа

https://t.me/mbkhmedia

https://www.instagram.com/mbk_media/