Принуждение к общению. Новому фигуранту дела «Сети» создают пыточные условия, чтобы он пошел на контакт с ФСБ

Текст: Юлия Шалгалиева

Юлий Бояршинов. Фото предоставлено друзьями медиа-проекту ovdinfo.org
Юлий Бояршинов. Фото предоставлено друзьями медиа-проекту ovdinfo.org

Дело о террористическом сообществе анархистов и антифашистов «Сеть» находится на стадии предварительного следствия. Мы пообщались с адвокатом нового фигуранта дела Юлия Бояршинова Ольгой Кривонос об условиях содержания в СИЗО и давлении на ее подзащитного со стороны сотрудников ФСБ.

Ольга Кривонос
Ольга Кривонос

— Бояршинова задержали прямо на улице. Известно, по какой причине он заинтересовал патрульных?

В начале января он шел по Приморскому району, перед ним остановилась патрульная машина. Из нее вышли сотрудники полиции и попросили предъявить документы. Затем потребовали показать вещи — он был с рюкзаком. Юлий показал содержимое рюкзака. У него при себе обнаружили банку дымного пороха, объемом 400 граммов. Юлия отвезли в 53-й отдел полиции, оформили задержание.

— Его поджидали?

Скорее всего это было совершенно случайное задержание, не целенаправленное. Но вел он себя абсолютно безобидно. Он шел в сторону Юнтоловского заказника прогулочным шагом, ничего не нарушал. В отделе полиции оперативники стали задавать вопросы. Тогда еще не шла речь о сообществе «Сеть», ему вменяли незаконное хранение взрывчатых веществ. Он отказался отвечать, ссылаясь на 51 статью Конституции. Это полицейским не понравилось, и ему нанесли несколько ударов.

— На следующий день был проведен обыск. Что изъяли сотрудники полиции?

Изъяли все, что возможно и невозможно — всю технику, электронику, включая вещи родителей. В числе изъятого был анархистский журнал «Автоном». Оперативники забрали даже батарейки, старые сотовые телефоны. Как объясняет сам Юлий и его отец, все это семья хранила в самых мирных целях — для сдачи в безопасную утилизацию.

— Изъятый дымный порох может быть использован как взрывчатое вещество?

Это вопрос к экспертам. Само качество этого пороха и его количество с натяжкой можно назвать каким-то взрывчатым веществом.

В материалах имеется справка о том, что дымный порох относится исключительно к метательным веществам. Сам Юлий мне пояснил, для чего ему нужен был порох, мы уже давали показания следователю. Но я не буду вдаваться в подробности до суда. Могу сказать, что Юлий планировал использовать его в мирных целях. Он ходит в походы с отцом. Кроме того у него есть охотничий билет. Билет дает право при сборе определенных документов получить разрешение на охотничье оружие. Семья увлекается охотой, походами, собирательством. Надеемся, что следствие услышит наши доводы.

— Перед помещением в СИЗО Юлия избили, он попал в больницу. Зафиксировали ли там побои?

Да, его на полицейском автомобиле доставили в Елизаветинскую больницу. Там, как он говорит, зафиксировали нанесенные ему побои. Даже МРТ мозга сделали, взяли кровь из вены. Это было сделано по просьбе сотрудников полиции, у Юлия никаких документов не спросили — ни паспорт, ни полис. Провели обширное исследование состояния здоровья человека. Только для чего это полицейским — вопрос открытый. Юлий считает, что его отвезли в больницу для того, чтобы при помещении в изолятор временного содержания не было вопросов, что побои были до этого. Возможно, это так, но делать МРТ — это слишком странно и затратно для полицейских.

— Вы стали адвокатом Юлия сразу после его задержания?

Сначала был адвокат по назначению, а я приступила к защите в январе. Когда я пришла к дознавателю, чтобы сообщить, что являюсь адвокатом и принимаю защиту, мне было отказано в фотокопировании материалов. По словам дознавателя, у меня как у защитника нет такого права. Я обратилась с жалобой в прокуратуру, указала, что нарушено право Юлия на защиту. Есть жалоба — это установленный факт нарушения прав моего подзащитного.

— Почему его перевели из «Крестов» в «Горелово» и ухудшили условия содержания?

В последний раз, когда продлевался срок содержания под стражей, мы обжаловали постановление Приморского суда, надеялись на домашний арест. Обвинение по «Сети» тогда еще предъявлено не было. Я постоянно поднимала вопрос, что он делает в этом «Горелово»? Два месяца он там сидел, никаких следственных действий не происходило — вообще ничего. Его психологическое состояние ухудшается. Доводы следствия были следующими: он может скрыться от следствия, может оказать влияние на свидетелей и сам по себе представляет повышенную опасность. Родители фактически находятся у него на иждивении.

СИЗО № 6 в поселке Горелово. Фото: gorelovo-sizo.ru
СИЗО № 6 в поселке Горелово. Фото: gorelovo-sizo.ru

Его папа пенсионер, мама творческий работник — он им финансово помогает. Явно он никуда не скроется. Затем доводы были изъяты из постановления судьей городского суда. Но я, к сожалению, не могу никак получить постановление, чтобы его показать — его очень сложно и долго изготавливают. Теперь уже, когда предъявлено обвинение в участии в террористическом сообществе «Сеть» (ч. 2 ст. 205.4 УК), рассчитывать на изменение меры пресечения сложнее. Но, конечно, мы будем работать в этом направлении.

— Когда впервые всплыли обвинения в участии в сообществе «Сеть»?

23 января состоялся суд по мере пресечения. Приморский районный суд постановил содержать Юлия в СИЗО «Крестах», и он туда был помещен. После чего, как он мне рассказывал, к нему в «Кресты» несколько раз приходили мужчины, которые открыто заявляли, что они из ФСБ. При этом они были без формы, документов, в гражданской одежде. Они задавали вопросы, касающиеся «Сети». Он не стал с ними общаться — как можно отвечать на вопросы, если тебе не предъявили эти обвинения официально? А это была неофициальная беседа — они не составляли протоколов. У него объективно не было возможности установить, кто эти люди.

— Сотрудники ФСБ повлияли на его перевод из «Крестов» в «Горелово»?

Я подготовила адвокатский запрос и получила ответ, что Юлий был переведен туда на основании решения органа дознания. Юлий считает, что ухудшение условий его содержания — это закономерный итог его отказов общаться с сотрудниками ФСБ. Условия содержания постоянно ухудшаются. В Крестах он содержался в камере на четверых. В «Горелово» он был помещен сначала в камеру, где было 40 человек и 35 спальных мест.

А после визита Общественной наблюдательной комиссии Ленинградской области он был переселен в ужасные условия — в камеру на 150 человек. Спальных мест там 116, и он до сих пор находится в этой камере. По его словам, с ним сидят обвиняемые в насильственных преступлениях — изнасилования, убийства, тяжкий вред здоровью, разбои, рецидивисты. Он попал сразу в криминальный мир со своими правилами и законами.

— Он жаловался членам ОНК на условия содержания?

ОНК с несколькими подследственными общались, не только с ним. Но они вызывали людей в кабинет к начальнику и говорили при нем. Юлик не пожаловался, он действительно очень подавлен психологически и не стал ни о чем говорить. Тем не менее, условия содержания ему сразу после этого ухудшили. Все это привело к тому, что у него начались признаки гайморита, головные боли. Пришел врач и дал ему антибиотик, после моего требования.

— Ведутся ли следственные работы?

В «Горелово» следственные действия не ведутся, хотя именно с этой целью, согласно ответу на мой запрос, его и переводили. Нахождение его в «Горелово», на мой взгляд, это колоссальная возможность шантажа. Он, как и любой нормальный человек, хотел бы содержаться в лучших условиях. Находится в этой камере невозможно. Постоянно огромное количество людей. После болезни он перестал спать на полу — спят втроем на сдвоенной кровати.

— В каком состоянии сейчас находится ваш подзащитный?

В Санкт-Петербурге и Пензе продолжается дело анархистов-антифашистов. Сегодня, 15 февраля,...

Любой человек в СИЗО находится в очень тяжелом психологическом состоянии, особенно в первые два месяца. Юлий мирный юноша и он в первый раз в такой ситуации. Давление ФСБшников работает. Юлий чувствует себя погруженным под воду — он ничего не слышит и не знает о своем деле, у него нет связи с волей, он ограничен в свободе. Его перевозят из «Крестов», где нормы содержания соответствуют закону, в «Горелово». И это в обход решения суда — ведь суд постановил содержать в «Крестах». Каждый шаг следствия ухудшает его условия. Это пытка. И совершенно неверно полагать, что если даже он и пойдет на контакт с ФСБ, ему исправят условия. Нет абсолютно никаких гарантий.

— Какой будет тактика защиты?

Пока ничего не могу сказать — не хотела бы раскрывать до суда информацию. Дело очень сложное, много фигурантов и информации.

Все наши материалы можно читать по адресу:

https://mbk.sobchakprotivvseh.ru/

Подписывайтесь на наши соцсети:

https://zen.yandex.ru/media/mbkhmedia

https://www.facebook.com/MBKhMedia/

https://vk.com/mbkhmedia

https://twitter.com/MBKhMedia

https://www.youtube.com/c/МБХмедиа

https://t.me/mbkhmedia

https://www.instagram.com/mbk_media/