Чем советская журналистика была лучше американской?

Меня часто спрашивают о разнице между советской и американской (или шире - западной) журналистикой. Молодые люди, особенно сами находящиеся внутри профессии, как правило, делают выбор в пользу последней - вот где, мол, умеют работать с фактами и источниками, давать читателю качественный материал, и проч. Ругают и нашу школу журналистики в целом, замечая, что журфаки по стране в целом и в МГУ в частности - всего лишь облегчённые версии филологических факультетов.

Всё это и так, и не так. Так, потому что наша журналистика действительно серьёзно отставала от западной в плане сенсационности, умения работать с фактами. Но это и понятно - если какой-нибудь американский журналист-расследователь вынужден был существовать в условиях осаждённой крепости, противостоя олигархам, бандитам и чиновникам, зачастую рискуя здоровьем, а то и жизнью, его советский коллега просто не имел подобных зубастых соперников в нашей вегетарианской реальности. И, конечно, тот спортсмен будет быстрее, который много бегает, а не тот, кто сидит на месте. С другой же стороны, советская журналистика и не участвовала в гонке за сенсациями, что сообщало ей неторопливость, и некую, что ли, лиричность. Что бы ни говорили, но в советской газете всегда было, что почитать. Я не о постановлениях ЦК и не об отчётах о рекордных удоях, а, в частности, об очерках, эдаких, специально уточняю для молодёжи, небольших рассказах о людях или событиях, находящихся на стыке публицистики и литературы. В одном номере вы читали рассказ о необыкновенном колхознике, изобретшем новый способ сеять зерно, в другом - о труде пожарных, в третьем был рассказ о том, как журналист провёл день с каким-нибудь известным артистом. Советский журналист отчасти должен был быть и литератором, и среди авторов периодических изданий встречались и профессиональные писатели - Шолохов, Паустовский, Полевой, - да тот же любимый либералами Довлатов. Конечно, и на западе писатель, такой как Хемингуэй, Оруэлл или Драйзер, мог стать постоянным автором газеты, но его роль была иной - не корреспондента, а колумниста или приглашённого редактора. Да и работали они чаще всего не с ежедневными изданиями, а с крупными глянцевыми журналами, где авторам дозволялась большая свобода.

В 90-е годы после триумфа капитализма и американских идеалов, и наша пресса начала перестраиваться на новый, западный лад. Практически во всех изданиях, особенно в наиболее современных (то есть тех, что лучше всех копировали американскую прессу) началась яростная борьба с "литературщиной". В газетах, вроде только созданного тогда "Коммерсанта", вплоть до увольнения запрещалось разбавлять текст малейшими лирическими нотами, наподобие описания погоды или внешности интервьюируемого. Принцип "факты, факты, и ничего, кроме фактов" - стал во главу угла. Ни грамма эмоций, ни капли сентиментальности - мы, мол, предлагаем вам цифры и объективные данные, а вы сами решайте, как трактовать эту информацию.

Некоторое время казалось, что этот сухой бухгалтерский подход победил, однако, оглядываясь назад, понимаешь, что устранение из журналистики советской эмоциональности и теплоты читателю скорее повредило. Человек не робот и не кассовый аппарат, и по-настоящему личность или событие, понимаешь через эмоциональную с ними связь. И этого добивалась советская журналистика, которая была действительно лучше, глубже западной. Но сегодня, к сожалению, её уже не вернуть. Сегодняшнему обществу, утопающему в несправедливости и насилии, не хочется сопереживать и жалеть, а хочется забыться и отвлечься.