Разбор мемуаров А.С. Яроцкого "Золотая Колыма" с психологической точки зрения. Часть 1/3

Об инженере-путейце Алексее Самойловиче Яроцком мемориальный сайт сообщает: "Фотографии автора не найдены".

Поэтому иллюстрацией пусть будет фотография из государственного архива Хабаровского края, документальное свидетельство того, как жили заключённые на Колыме.

ГАХК Ф- П-473, О-1, Д-1, ст. 144
ГАХК Ф- П-473, О-1, Д-1, ст. 144
ГАХК Ф- П-473, О-1, Д-1, ст. 144

Этот пост не о политических репрессиях и не об истории Дальстроя - могущественной организации, которую создавал перспективный латыш-чекист, друг наркома НКВД Генриха Ягоды.

История колонизации Колымы в 1930-х годах и свирепые политические ветры, разметавшие тысячи жизней заключённых и вольнонаёмных, детально описаны в биографическом повествовании К.Б. Николаева по архивным материалам, "Жизнь и смерть Эдуарда Берзина".

В 45 лет его расстреляли, в 64 - реабилитировали, в 95-ю годовщину со дня рождения - поставили его бюст перед зданием Правительства области, к полувековому юбилею Магадана .
В 45 лет его расстреляли, в 64 - реабилитировали, в 95-ю годовщину со дня рождения - поставили его бюст перед зданием Правительства области, к полувековому юбилею Магадана .
В 45 лет его расстреляли, в 64 - реабилитировали, в 95-ю годовщину со дня рождения - поставили его бюст перед зданием Правительства области, к полувековому юбилею Магадана .

Я затеяла разбор мемуаров А.С. Яроцкого о его жизни в тюрьме и лагере с психологической точки зрения, чтобы проиллюстрировать работу психологического механизма "идентификация с агрессором".

Психологический смысл идентификации с агрессором

Словарь психологических защит, опубликованный в книге Бермант-Полякова О.В.  Посттравма: диагностика и терапия. СПб: Речь, 2006.  248 с. Приложение 1 на стр. 226-236, даёт такое определение:

К числу механизмов психологической защиты относятся изоляция, отрицание, диссоциация, компенсация и смещение. Основная задача психологических защит состоит в совладании с дезорганизующим воздействием аффектов и влечений.
Идентификация (identification) – совладание путём бессознательного самоопределения по образцу другого человека. В основе изменённого самоощущения лежит отрицание собственного бессилия и смещение. Адаптивная ценность идентификации зависит от качества объекта, которому уподобляет себя человек.
Идентификация с агрессором (identification with aggressor) – совладание путём идентификации с причиняющим боль или страдание объектом. Эта защита изменяет самоощущение по механизму отрицания собственной униженности  и смещения.

Вот как это работает в ситуации, создающей ПТСР, посттравматическое стрессовое расстройство. Беспредельная честность 28-летнего молодого мужчины к самому себе предоставила в наше распоряжение уникальный самоотчёт: что происходит с человеком на грани жизни и смерти.

Далее - цитаты по изданию Яроцкий А. С. Золотая Колыма. – Железнодорожный : Изд-во РУПАП, 2003. – 168 с. Мои комментарии психотерапевта даны подзаголовками к цитатам.

В каждом пережившем травму сохраняется "беспредельно наивная" инстанция Я

"Сейчас мне трудно вернуться к своему тогдашнему восприятию действительности, миропониманию. Какой беспредельной наивностью кажется сейчас надежда на то, что Каганович разберется, правда восторжествует и меня отпустят домой. Каганович отправил на тот свет и в лагеря десятки тысяч людей только для того, чтобы не пошатнулся его авторитет у Сталина, чтобы его не заподозрили в отсутствии бдительности, чтобы не отстать от других "соратников". Но тогда я не понимал этого. Воспитанный в уважении к органам ЧК, к партии и ее вождям, я не верил, что вот так ни за что, за бредовые обвинения оторвут от работы, друзей, любимой жены, от всего, что составляет ценность и смысл жизни, и бросят куда-то в бездну".

Реакция шока сопровождается дезорганизацией мыслительных процессов, и называлась раньше оторопью

"Майор в недавно введенной форме НКВД объявил мне постановление Особого Совещания НКВД СССР примерно следующего содержания: "Выписка из постановления от такого-то числа апреля месяца 1936 года за номером таким-то: Яроцкого Алексея Самойловича 1908 года рождения, сына губернского секретаря, за контрреволюционную деятельность водворить в трудовые исправительные лагеря сроком на 5 лет. Дело сдать в архив". Я так оторопел, что машинально расписался".

"Я был оглушен и потрясен до глубины души, но, помню, плакать не стал. В памяти не сохранилось, где я был потом, отчетливо помню только пересылку, устроенную в бывшей тюремной церкви. На притолке кто-то написал мелом старое тюремное изречение: "Кто не был, тот будет, кто был, не забудет". А в уборной был изображен попугай, сидящий на палочке и вытягивающий из ящика "судьбу" в виде бумажек, на которых было написано 5 лет, 10 лет. На попугае было написано "прокурор". Надзирателям, видимо, надоело стирать рисунки".

Вбоквел про попугая, "Нагадал мне попугай счастье по билетику"

Предсказание будущего с помощью выбора, который делает птица - способ гадания, который пришёл из Индии, популярен там и в наши дни, см. галерею фото:

Приложение "Любовь или дружба? Новый тест с попугаем на иконке не случайно выбрало попугая своим маскотом

Песня о любви на тот же сюжет, гадания с попугаем

Вернёмся к трагическим событиям 1936 года, описанным в мемуарах А.С. Яроцкого.

"Интеллигентная" инстанция Я свободно играет культурно-историческими контекстами

"...породу разрыхляли кайлами и грузили лопатами в тачки. Я нарочно пишу об этом подробно, чтобы было понятно, как "легко" было человеку из двадцатого века жить не по своей воле в восемнадцатом. Наша бригада более чем на три четверти состояла из людей с высшим образованием, велика была прослойка партийной интеллигенции. Чувство было примерно такое, как у какого-нибудь философа древности, угодившего в Сицилийские каменоломни".

"Зажиточная" инстанция Я планирует перевезти семью и хорошо зарабатывать

"Я уже говорил раньше, что была разработана гуманная и очень эффективная система. Прежде всего, все заключенные расконвоировались и считались условно освобожденными. Ничего подобного в других лагерях не было. Пребывание на Колыме зависело от того, кто как работал, т. е. действовала система зачетов, автоматически, без решения суда сокращавших срок за перевыполнение норм выработки. За труд каждый получал зарплату по ставкам вольнонаемных, в два раза превышавшим ставки на "материке." За питание и одежду удерживалось 370 рублей в месяц, а заработок забойщика был 1000-1500 рублей. В Москве же в министерстве я зарабатывал 600 рублей. Если прибавить к этому право работать по специальности и общую гуманную атмосферу, то вообще казалось, что людей просто мобилизовали на освоение Севера.

Среди заключенных было много раскулаченных, со свойственным крестьянину трудолюбием они работали, как черти, а деньги переводили домой "на корову."

Интересна была и так называемая "колонизация": человек заключал договор с Дальстроем, где он обязывался сверх установленного судом срока пробыть на Колыме еще 10 лет. Ему давали ссуду на постройку дома, корову и, самое главное, привозили семью. Я мечтал подписать такой договор, но преимущество отдавалось раскулаченным в надежде, что они действительно осядут на землю.

Колонисты обосновались в поселках Новая-Васелая, Ола, Тауйск, Армань и других по берегу Охотского моря. Им давали фураж по государственным ценам, а мясо разрешали продавать на базаре в Магадане, так за 2-3 года была разрешена проблема мяса на побережье. Основным занятием в этих поселках было овощеводство и рыболовство.

Договор на колонизацию часто подписывал сам Берзин, и выглядело все это очень торжественно".

"Зверская" инстанция Я ищет драки

"Вернемся к этапу. В Хабаровске нас пересадили в вагон устаревшего типа - жесткий, с решетками на окнах и в тамбурах. Внутри можно было свободно ходить из одного купе в другое. С нами были политические женщины, они разместились в самом конце вагона, потом кубанские казаки, потом мои однодельцы. дальше профессора Эльвов, Фельдман и еще какой-то профессор политэкономии из Минска. Вторую половину вагона заняли уголовники. Вскоре у профессора политэкономии украли деньги. На следующий день я играл с ним в шахматы (мы сделали их из хлебного мякиша) и слышал, как один из уголовников просил конвоира купить ему продуктов. Я понял, что это он украл деньги, и сказал: "Что, деньги завелись?" Уголовник перелез через перегородку в наше купе и с верхней полки ударил меня каблуком в лицо. В последнее мгновение я успел уклониться, а уголовник не удержался и свалился вниз. Я стал его бить, выгнал в проход и погнал к тому концу вагона, где были блатные. Тут на меня с верхних полок посыпались уголовники, сбили меня с ног. На помощь подбежал мой товарищ Бреус, а затем в бой вступило славное кубанское войско. Драка разгорелась и превратить в побоище, по проходу катился клубок тел. Конвой, состоявший из очень молодых бойцов, перепутался и открыл стрельбу в потолок. Наше дело было правое, и мы загнали уголовников под сиденья. Все обошлось синяками и выбитыми зубами".

Страдающая от чувства ничтожества "отверженная" инстанция Я тоскует

"Была прекрасная погода, выходной день, и мы весь вечер с завистью и тоской смотрели, как москвичи едут отдыхать. А мы, отверженные, сидели в вагоне в валенках, ватных брюках, телогрейках и полушубках, так, как нас и взяли на этап.

Рядом шумела нарядная, веселая толпа счастливых, как нам казалось, людей, а мы ждали темной ночи, когда нас можно будет без лишних свидетелей выгрузить и отвезти в Бутырки.

Каждый в этот вечер вспоминал своих близких, они рядом, в Москве, и в то же время были безмерно далеки. Многим из нас так и не пришлось заглянуть в родные глаза, а друзей мы увидели через много лет.

В первом часу ночи к нашему вагону подали "черный ворон", и нас со всеми церемониями туда перепроводили. Когда машина тронулась, конвойный вдруг спросил: "Вы, ребята, с Колымы?" Бреус ответил утвердительно, тогда он сказал: "И я там был". Это была большая вольность по тогдашним временам. Мы попросили его открыть заднюю дверь, чтобы можно было посмотреть на Москву, обещая молчать и не бросать писем. И он открыл, машина шла по Садовому кольцу, где был знаком каждый дом, сердце разрывалось от тоски, мелькали огни, вокруг кипела вечерняя Москва, а нас ждали тюрьма и неизвестность".

"Бесстрастная" инстанция Я фиксирует факты преступлений и искажения фактов другими рассказчиками

"Власть в Балтфлоте в руках большевиков была фактически уже с лета 1917 года, в Черноморском флоте дело обстояло иначе, тем более, что главнокомандующим был адмирал Колчак. Самосуды и убийства офицеров в Севастополе произошли позже, если память мне не изменяет, зимой 1917-1918 годов.

Вот этот Богомолов был один из участников этих расправ. Очевидно, он прибыл из Кронштадта с отрядом балтийских моряков в Севастополь и там громил офицеров. Он рассказывал это с такими подробностями, которые трудно выдумать. Примерно так он говорил:

Вот пришли мы на квартиру к одному старшему лейтенанту. Стучим, отворяет горничная, вся в наколочках, такая чистенькая, накрахмаленная. Мы спрашиваем, где хозяин. Она говорит «нет дома», мы входим в гостиную, нас встречает мадам, жена старлейта, интересная дама, и спрашивает: «Что вам угодно?» А мы ее на диван... Она стала кричать, муж выскочил из ванны с браунингом, мы его застрелили и ушли.

В другой квартире попался офицер поумнее: «Здравствуйте товарищи матросы. Маша организуй закуску». Ну, мы закусили, выпили, а потом ставим его к стенке, а Машу на кровать и прямо при нем... Он стоит у стены на мушке и молчит, а она кричит: «Коля, ты не волнуйся!» Потом, когда надоело, выстрелили ему в лоб, а она потеряла сознание. Тогда один из наших выстрелил несколько раз ей в половые органы и мы ушли».

Потом он попал в анархистский отряд такого типа, как сейчас любят показывать в кино, но не показывают, что они делали. Потом белые выбили их из Черноморских портов, и они отошли на Кубань, а потом через Калмыцкие степи на Астрахань и Киров, разоружив эти банды. Гражданскую войну он закончил страшной подлостью. Осенью 1919 года он попал в плен к генералу Мамонтову и сидел в контрразведке еще с 18-тью товарищами. У белых не нашлось желающего на роль палача, и начальник контрразведки заявил, что отпустит того, кто расстреляет своих товарищей. И Богомолов взял на себя эту миссию..."

Утрачиваются однозначные "настройки на можно и нельзя", их место занимает другая мораль, где всё можно ради выживания здесь и сейчас

"Когда меня второй раз привезли в Бутырки, я пронес в подошве ботинка лезвие безопасной бритвы и в камере отдал его Богомолову, который приобрел в лагере профессию парикмахера. Он брил всех желающих, а их было не мало, так как в 1937 году в Бутырках не брили, а стригли лицо машинкой, что было очень противно и унизительно. ...бритву прятали в Щели между кирпичами за окном. Нужно было высунуть руку за окно и достать ее снаружи".

"Богомолов был чудовищем, смесью анархо-бандита с чистым уголовником, причем чисто уголовное начало преобладало. Но он был тем, что в сороковые годы стало называться «вор в законе» или «честный вор», то есть человеком из уголовного мира, имеющим определеннее этические нормы своего, не писанного уголовного закона. Был он ужасен, но в тюрьме и перед лицом неизбежной смерти держал себя достойно".

"Вообще, тюремный опыт - большое дело. У меня был бушлат и телогрейка, я их дал подержать соседям, а сам вышел в одной рубашке и стал просить у начальника этапа одежду, говоря, что замерзну в вагоне. Он сдуру отвалил полушубок, который я потом продал в Свердловской пересылке, и целую неделю ел хлеба вволю".

"Циничная" инстанция Я делает выбор в пользу жизни эгоиста, а не смерти героя

"Судьбу Иванова я знал. Его отправили в Норильск, и там он умер в заключении. Запомнился он мне так хорошо, потому что это был настолько несгибаемый волевой человек, который, зная, что идет к прямой гибели, продолжал громить разоблачать существующий режим.

Много таких людей повстречались мне и на Колыме, где я пробыл 1936 и весну 1937 года. Когда же меня вернули из Бутырок, их уже не было. Зимой 1937-1938 годов они были уничтожены по всем лагерям в порядке массовой чистки. Все они погибли как герои и представители ленинской партии, но сделать ничего не могли".

Продолжение здесь.