Шедевры смерти. Василий Перов, "Утопленница". Скрытые смыслы и история.

Спойлер: моделью для главной героини выступила мертвая проститутка. Но это - не самое интересное.

В работах Василия Григорьевича Перова (1833-1882) нам привычно искать обличение современных ему порядков, язв общества. Недаром, его самая известная картина - "Тройка", где изможденные дети тащат на себе тяжелую бочку с водой.

И с "Утопленницей" (1867) нас подстерегает то же искушение: мертвая женщина, равнодушный жандарм, город в утренней дымке на заднем плане - все, казалось бы, предлагает очень простую идею: художник обличает равнодушие общества. И тем более, если нам доведется увидеть один из ранних эскизов: многофигурных, с кумушками, вышедшими стирать белье к реке - и обсуждающие покойницу, перемывая кости ей, полиции и всем подряд.

Но стоит нам вглядеться получше - и все уже не так просто.

А начинать надо с того, что история картины начинается задолго до её создания. Учитель Перова живописец Евгений Васильев задумал писать образ Богоматери. Причем, образ планировался полубнаженный, в духе классицизма.

Но Россия середины XIX века - не Европа. Найти натурщицу, которая бы согласилась позировать даже не обнаженной, упаси Бог - хотя бы без верхней одежды - нереально. Учитель с учеником придумали, как им казалось хитрый план - они отложили денег и пошли в публичный дом. Но даже там, дамы, которые были готовы для клиента на многое - на это пойти не могли. В конце концов, одна из сотрудниц согласилась: очень были нужны деньги. Несколько дней она им позировала в ночной рубашке - а потом выяснила, кого с неё пишут. И дальше деньги уже не играли никакой роли: "С меня пропащей - и Божью Матерь? Да ни в жизнь!".

Собралась, кое-как оделась - и ушла навсегда.

А через много лет, уже знаменитый Перов задумывает работу "Утопленница". Задумывает тоже не на пустом месте - а после прочтения только что вышедшего "Преступления и наказания". В романе Перов увидел, в первую очередь, поиск героями веры - и их приход к ней.

Идея родилась быстро - но Перов хотел писать образ, так сказать, с натуры. В готовых позировать полицейских недостатка не было - но где взять "утопленницу"? На первых эскизах Перов пробует обойтись без подробного изображения женщины, закрывает ей лицо платком:

Но это мешает реализовать замысел. В итоге, платок перемещается на перила за спиной жандарма (как будто самоубийца его сняла еще сама). А художник отправляется на поиски натуры. Он обращается в полицию Москвы - и ему позволяют взять для изображения любой труп из покойницкой полицейской больницы. В первый раз в морге не обнаружилось нужного тела - но вскоре, произошло "поступление мертвых женщин" в количестве достаточном, чтобы было из кого выбирать. Холодильник находился внутри жилого дома - прямо рядом с мертвецами жили люди, играли дети, готовилась пища. Выбрав "натурщицу" Перов попросил полицейского перенести её в отдельное помещение, чтобы было удобней делать зарисовки.

В помещении уже не было холодно - и на труп слетелись мухи. Это, мягко говоря, мешало. А еще больше мешало художнику то, что случайное тело оказалось его старой знакомой - той самой проституткой Фанни, которая когда-то отказалась позировать для картины, изображающей Деву Марию.

Но именно это и послужило завершению картины в том виде, в котором мы его знаем. Не очередной социальной драмой стало это изображение - а рассказом о бессмертии души. Практически, картиной религиозного содержания.

Кроме трех обычно выделяемых персонажей (вернее, двух персонажей и одного "персонажа") - самой утопленницы, жандарма и города на заднем плане, мы можем увидеть еще кое-что. С жандармом и городом все понятно - один равнодушно курит трубку. ожидая, когда тело заберут в покойницкую и он освободится; другой - просыпается к новому дню, не обращая внимания на случившуюся трагедию.

С утопленницей, при этом, все не так ясно. Это не "падшая женщина" - она одета прилично, даже строго. На пальце у неё обручальное кольцо. На ногах - новые ботинки, не стоптанные, не дешевые. Что именно произошло - мы можем напридумывать кучу сюжетов.

Но все они оказываются неважными, когда мы обратим внимание на противопоставление левой и правой частей картины. Ворон летящих, чтобы успеть полакомиться свежей мертвечинкой - и дыма фабричных труб, устремленного к небесам, как символа отлетания души из мертвого тела. Да, эта женщина мертва - но её тело это не она. Она сейчас покидает его и отправляется в небо (самоубийца, которая не следует в ад - для России того времени идея сомнительная, если не сказать революционная и вольнодумная).

И дымок от трубки "равнодушного" жандарма сливается с этим, восходящим в небеса заводским дымом.

И полотно, которое, казалось бы не обещает никаких сюрпризов и несет очень простую мысль - становится уже не таким однозначным для нас. Если знать историю и внимательно смотреть на изображение.

Если статья понравилась - после прочтения ставьте лайк и я буду знать, что лучше писать побольше таких. А еще лучше - подписывайтесь. В следующий раз мы разберем очередной образ смерти в искусстве. В работе Гогена "Откуда мы? Кто мы?...", например.