38 464 subscribers

Трагедия с медсестрами в Сургуте: почему люди в России бегут из коллектива при любой возможности. Работа по-нашему

104k full reads

Какая-то непередаваемо российская история произошла в Сургуте, где две медсестры не выдержали переработок, обмана и последовавшей за выступлениями против них травли. Можно было бы назвать эту трагедию национальной, но она межнациональная: судя по именам женщин, одна русская, вторая казашка. Вообще, трагедия произошла еще осенью, но только сейчас почему-то попала широко в СМИ. Сегодня медиа пишут о том, что стало причиной наложения на себя рук двух этих женщин, работавших с коронавирусными больными в стационаре. Однако я нашла пост мужа Аяжан Ташмагамбетовой еще от 17 ноября, в котором он предельно подробно описывает обстоятельства работы своей жены, приведшие к трагедии.

Грубость оскорбления на работе - моббинг / Фото: baamboozle.com
Грубость оскорбления на работе - моббинг / Фото: baamboozle.com

Читаю этот рассказ и понимаю, что он написан едва ли не о большинстве россиян. Буквально вчера я прочитала пост колумниста "Коммерсанта" (стыдно признаться, но забыла его имя) о том, что в России есть кадровый голод даже в сегменте чистой офисной работы, потому что люди не хотят жить и трудиться по российской отсталой модели, когда наверх двигают бездарей, когда начальство никого не уважает, когда нет возможности карьерного роста для квалифицированных, умных, решительных. Для честных места вообще нет.

Так что описанные мужем Ташмагамбетовой и пересказанные сегодня во всех СМИ чудовищные факты из жизни медиков - общее место. О чем он пишет? Руководство заставляло перерабатывать, за сверхурочные не платило, график дежурств с сотрудниками не согласовывало, отчего покойная Аяжан была вынуждена оставлять четырехлетнюю дочь одну дома на день, если и муж не мог подстроить выходной, когда жена работает.

А еще - вечная красная зона. И положенные Москвой доплаты не выдают. И какая-то старшая медицинская сестра, фактически и никто и нигде, позволяет себе грубить, издеваться. По утрам на планерке она обзывает неприятных или тех, кто перед ней не ластится. Все терпят, не задают вопросов, чтобы не ссориться с всемогущей никто. Вдруг одна "сестричка" пишет жалобу в трудовую комиссию. Ну потому что допекли: московские доплаты воруют, графиками изводят, за переработки не платят, ребенок один дома сидит, а маму на работе оскорбляют.

Казалось бы, радуйтесь, что нашелся в коллективе один, принявший на себя первый шаг. Выстраивайтесь с ним, требуйте

Но нет, они, наоборот, трясясь за последние свои копейки, боясь, что какая-то старшая медсестра испортит им жизнь, лишит возможности и в другой больнице устроиться, молчат и начинают забивать жертву. Причем, судя по расскажу вдовца, к этой травле присоединяются и врачи, потому что они такие же непросвещенные, они точно так, как санитарки, боятся, что больница им отомстит и даже посадит.

Вдумайтесь, о чем рассказал супруг: когда медсестра обратилась в Трудовую инспекцию, в больнице руководство объявило ей, что скоро ее арестуют и посадят на 10 лет за "подстрекательство коллектива". А потом сказали, что еще пять добавят неизвестно за что. И вся больница разделилась на два лагеря: одни грозили бедняге, что ее посадят, лучше забрать жалобу, приползти к старшей медсестре на брюхе, вымолить прощение и остаться вкалывать за свои копейки, а другие добродушно советовали сделать то же самое, чтобы спасти себя, "ведь посадят же".

За что? За обращение в Трудовую инспекцию? Представьте, какая правовая непросвещенность творится даже среди работников травматологической больницы, если они боятся, что их реально посадят в тюрьму за то, что они пожалуются за воровство их зарплат?

Причем, жалобу подписали несколько медсестер-анестезиологов, но когда их пришли опрашивать, они вдруг объявили, что всем довольны. Почему?

Старшая медсестра изображала из себя такую всесильную даму, что, якобы, выбросит недовольных на улицу и сделает так, чтобы их никто больше нигде на работу не взял. Они поверили!

И вот те, кто тоже выходил в слезах с планерок, обруганный и оскорбленный матерками, уже травит зачинщицу, причем, делает это очень ревностно, громко, ведь всесильное начальство знает, что они подписали эту жалобу, стало быть, имеют грех, который надо искупать, а именно - топча жертву.

Нашлась одна, отважившаяся заступиться за медсестру-правдоруба. Ираида Петрова, немолодая уже женщина, с двумя детьми, которая, видимо, раньше сама пыталась искать справедливости и уже получила от руководства свое. Петрова публично поддержала затравленную Аяжан, а когда та скончалась, не выдержав угроз тюрьмой (15 лет за обращение в Трудовую комиссию обещали ей руководители больницы), затравили саму Петрову, более того, весь коллектив централизованно внушал женщине, что это она виновата в гибели Ташмагамбетовой, раз не смогла остановить ее от написания жалобы. Представляете вообще степень людоедства?

В последний свой рабочий день перед отпуском Ираиде Петровой "коллега" предложила пойти и самой повиниться перед полицией в доведении подруги.

В ответ на это Петрова угостила коллег пирогами, купила меховую шапку и платье (меховая шапка - мечта, символ достатка в Сибири) и тоже ушла из жизни

Все очень типично и традиционно в этой истории. Кроме неожиданного продолжения: что спустя столько месяцев о ней заговорили столичные СМИ, а глава СК взял расследования под личный контроль. Честно говоря, я из публикаций не поняла, есть ли вообще расследование. После ухода Аяжан проверка не выявила нарушений, больница к ней подготовилась. И даже старшую медсестру не уволили. Они дождались, когда и вторая не выдержит, и только после этого не отстранили, но лишь спрятали мелкую начальницу-изверга, а уволили, похоже, когда скандал докатился до Москвы. Понадобилось вмешательство Бастрыкина, чтобы в травматологии, потерянной где-то в сибирских снегах, наняли новую старшую медсестру и руководство перестало мухлевать с деньгами.

Предыдущая же "сестричка" издевалась над коллективом и помогала руководству воровать деньги, положенные сотрудникам за переработки и контакт с инфекцией, не менее 10 лет, потому что уже сообщили, что еще в 2012 году на эту даму жаловались.

Минимум 10 лет ада, скотское условие, хамство, грубость, публичное отчитывание на планерках. И это совершенно типичная для нашей страны ситуация. Есть коллективы даже и в университетах, в IT, в бизнесе, где годами и десятилетиями грубят, унижают... Речь не о карьере, а просто о психическом здоровье.

Именно поэтому в России такой бум в самозанятости, а до того - в хендмейде. Люди хватаются за любую возможность выскочить из-под гнета извергов. Сначала они шли дружно зарабатывать вязанием и лепкой полимерных бус, потом пошли в надомные кондитеры, в разъезжих мастеров. Очень многие в России уходят на нестабильный скромный доход без соцобеспечения, лишь бы не терпеть работу, где ежедневно оскорбляют их человеческое достоинство. Экономисты, которые видят в огромном числе самозанятых кризис и скрытую безработицу, не совсем правы: работа есть, но работать в системе люди не хотят.

Между прочим, я тоже из их числа. В 2014 году я уволилась с "Эха Москвы в Петербурге" и с тех пор не хожу на работу, не имею над собой начальства

Наше увольнение, а мы тогда ушли всей редакцией, было представлено как шаг против цензуры. На самом деле более важным мотивом была невозможность терпеть обращение тогдашних руководителей питерского "Эха", которым по факту владели бывшие супруги Татьяна Кагляк и Сергей Недоводин. К Татьяне Анатольевне по части грубости у меня претензий нет, а вот Недоводин мог и матом говорить, и среди ночи писать. Один сотрудник у нас ушел из-за его обращения, второй впал в депрессию. Я встала и ушла, когда он позволил себе так говорить со мной. Ну и еще они стали задерживать гонорары всем, кроме нас, двоих редакторов. Это было хамство. Подталкивал и Алексей Венедиктов: как только сайт наш стал выходить на серьезные показатели, все чаще нам звонили из приемной Венедиктова и совершенно хамски, иногда с матерками, отчитывали за "неудобные" новости и материалы.

С Недоводиным я после увольнения ненадолго помирилась, но не вернулась на радио. И вообще дала себе слово больше ни в какой системе не работать, ни под каким руководством. Я не хочу. И я отлично понимаю степень отчаяния двух этих женщин, Аяжан и Ираиды, которые отдали жизнь, пытаясь сломать наши дрянные традиции. Представляю, что приходилось терпеть им у себя в больнице, среди снегов, если даже на "Эхе Москвы" в Петербурге творился ад.