Любит - не любит

Рассказ

Про взрослую жизнь Ксения знает все. Например, знает, как и откуда берутся дети. Все просто: сначала папа мнет маме живот, потом живот начинает пухнуть, и спустя время из него появляются маленькие сестренки и братишки. Их у Ксении уже пятеро (до пяти считать умеет), а сама она, говорит мама, шестая. Она – шестая, и лет ей шесть. И живут они все вместе в маленьком доме на окраине города, откуда далеко ходить в магазин. Но туда они и ходят редко; хлеб и кости («Ты даже на мясо для детей заработать не можешь, кормлю, как собак, костями» - говорит мама отцу), так вот, хлеб и кости отец привозит на старенькой машине, на которой, когда едешь, сквозь щели в полу видна убегающая назад дорога. Сбоку в машине дует, и спереди дует тоже, и если кто в зимнее время садится в их колымагу в первый раз (отец часто кого-нибудь подвозит до центра), то говорит изумленно: «У вас тут как на санях – без шубы замерзнуть можно»…

Сами они ни холода, ни сквозняков не бояться – по-ду-маешь… Соседка тетя Лида зашла однажды к ним в лютый мороз, а она, Ксения, стоит в коридоре на линолеуме босиком. «Да заведите скорее ребенка в дом! Простудите!» - заверещала соседка, а мама удивилась: «С чего простыть-то? Не на улице же. А дома они всегда босиком – хоть летом, хоть зимой».

Тут мама сказала правду. Вообще же, знает Ксения, взрослые большие вруны. Про ту же тетю Лиду чего только не говорят, пока ее нет. А придет – «Лидуша, Лидуша…

Как мы рады… Проходи, садись…».

Да без вранья и не проживешь – это Ксения знает тоже. Прошлой осенью отец хорошо заработал на какой-то шабашке, а в школе раздавали зимнюю одежду для многодетных и малообеспеченных семей. «Одежды немного, - жалилась пришедшая к ним учительница. – Вы уж скажите честно, что именно вам нужно. О других тоже надо подумать»…

- Все нужно! – решительно заявила мать. – Пальтишки друг за другом носят, и те – дыра на дыре.

Ксения знала, что как раз пальтишки-то на отцову шабашку братьям купили. Но очень хорошо понимала и маму: купили нынче, а завтра… завтра есть нечего будет. Вот они на базаре школьные пальтишки и продадут…

Она давно вывела для себя правило: чтобы жить среди взрослых спокойно, их надо разгадать и перехитрить. Вот, например, приходит она к бабе Нине, а та собирается кормить внуков обедом. Разливает суп. Ксения говорит:

- Мне тоже.

- Да уж налью, - не возражает баба Нина.

Тогда Ксения, как бы невзначай и глядя в сторону, добавляет еще:

- С мясом.

Рука бабы Нины замирает над кастрюлей, и теперь можно быть уверенной: мяса ей обязательно положат. Причем, возможно, даже больше, чем своим внукам.

*

Не разгадала взрослых она один только раз. К соседям привезли на лето мальчика со странным именем - Марк. Был он младше ее, Ксении, на два года, но считать умел до десяти, знал все буквы и даже складывал их в слоги. Бабушка положит ему две вырезанных из картона буквы и спрашивает: «М и А, как будет вместе?» «Ма», - говорит Марк и счастливо смеется. Так же смеялся он еще вот когда: бабушка напишет в тетрадке букву, и просит внука написать точно такую же. Марк берет в руки фломастер, сосредоточивается, выводит буковку и опять смеется-заливается от счастья: получилось! Ксению это немало удивляет: старшие братья, когда готовят дома уроки, молчат, сопят и тоскливо смотрят на сестру, беспечно играющую с куклой. Но чтобы счастливо смеяться при этом, как Марк…

И все-таки больше всего этому мальчику нравится играть с ней, Ксюшей (Ксюша – это придумал как раз он, дома ее так не зовут). И вот когда Ксения это поняла, она быстренько научилась извлекать из этого для себя пользу.

- Марк, давай играть в машинки!

Мальчишка тут же выносит из дома несколько игрушечных машин. Играют они на крыльце бабушкиного дома: устраивают аварии, вызывают гаишников и скорую помощь…

В какой-то момент чуткий Ксюшин нос улавливает запах свежей выпечки.

- Марк, я хочу есть, - напрямую говорит она (с Марком хитрить не надо – все ее просьбы для него закон). И вскоре мальчик выносит на крыльцо два румяных пирожка с капустой…

Словом, пока Марк жил с бабушкой, все шло хорошо. Но потом приехала его мама.

Ксении она не понравилась сразу. Во-первых, одета не так: не в халат, и даже не в юбку, а в какие-то чудные, у щиколоток обрезанные брюки. И волосы на голове острижены коротко, как у мужчины (нет, чтобы нормальную химзавивку сделать…).

Но главное было не это. Главное было вот что: все взрослые разговаривают с детьми пусть и притворными, но ласковыми голосами. А эта со своим Марком – как со взрослым. На полном серьезе. Не считая нужным добавить в голосок хоть капельку сиропа.

Марк говорил, что мама работает в большом («больш-о-м») издательстве, и ее работа – выискивать в текстах ошибки. «Думаешь, почему в книжках ошибок нет? Их мама нашла! И уничтожила!» - радостно сообщил Марк.

«Вот-вот, привыкала уничтожать… Может, она нам теперь играть вместе запретит?» – испугалась Ксения.

Играть на крылечке она им все-таки разрешила. Они с Марком опять бросали машины в аварии, вызывали гаишников и скорую помощь…

Когда в животе засосало от голода, она привычно сказала Марку: «Хочу есть!». Тот побежал в дом и вернулся в слезах.

- Мама сказала, чтобы обедать ты шла домой. А потом я буду спать. А потом… потом приходи.

И тогда она обиделась. И ходить к ним перестала.

*

Зато через несколько дней заявилась его бабушка:

- Ксюш, ты чего не появляешься? А у Марка сегодня день рождения. Мы всех ребятишек с улицы пригласили. Ты тоже приходи.

Она подумала-подумала, и решила сменить гнев на милость. Без Марка было скучно…

Пришла. Счастливый именинник заявил:

- Я хочу сидеть с Ксюшей! Можно, мама?

Мама посмотрела на девочку и увидела глаза взрослой женщины – Ксения смотрела на нее неприязненно и настороженно. Сразу вспомнилось: два дня назад они пошли с сыном гулять. Хорошо гуляли, разговаривали обо всем… Их улица среди других окраинных улиц города самая крайняя, сразу за ней – огороды, луг и затем большущий, глубокий овраг. Так вот, они ушли далеко – через луг, вдоль оврага, спустились к озеру и только затем вернулись назад. И вот когда ступили на свою улицу, он вдруг увидел ее, эту девчонку. На секунду остановился, словно не веря глазам, а затем с криком «Ксюша! Ксюша!» понесся к ней. Даже не понесся, а, казалось, полетел. Полетел, не касаясь земли ногами…

Она стояла, пораженная. Это – что?!. Ну, не любовь же! В таком-то возрасте…

Вспомнила и то, как огорчился сын, когда она не разрешила пригласить Ксению на обед. А почему она должна была приглашать, если соскучилась – нет сил, и хотелось посидеть с ним и со своей мамой, его бабушкой совсем одним, без посторонних?

И на другой день эта девчонка играть на крылечко не пришла, и Марк несколько раз спросил бабушку: «А почему нет Ксюши?». И весь день был рассеян и вял. Она даже обиделась: он, кажется, мне и не рад…

А на следующий день они пошли гулять. И он полетел к ней навстречу, упал и разбил коленку, а эта пигалица гордо прошла в свой двор и даже не оглянулась…

Отчего он тогда плакал – от боли? Или от горя, что - не оглянулась?..

Когда пришли домой, коленку промыли и перевязали бинтом с листом подорожника. Она утешала сына: «Ну, все, все, с подорожником быстро заживет», и он перестал всхлипывать, но вдруг сказал:

- Завтра я покажу коленку Ксюше.

Господи, да что же, действительно, ЭТО такое? И что она должна сделать сейчас, в его день рождения, в эту вот минуту, когда за столом столько гостей?

А – разрешить! Разрешить им сесть вместе. В конце концов, она взрослая, умная женщина, которая уж во всяком случае должна вести себя умнее этой маленькой шестилетней оторвы…

*

Сначала все кушали приготовленный ею плов. Потом торт. Потом играли. В какой-то момент она поняла, что сын исчез. Поначалу она не проявила беспокойства: ну, исчез и исчез – наверное, вышел на улицу.

Но у дома его не оказалось. А вскоре она увидела, что среди гостей нет и Ксении. И тогда ей стало тревожно.

Вспомнились нынешние девчонкины глаза: в них были не просто настороженность и неприязнь, в них было что-то еще. Может быть, предупреждение: ну, погоди…

Их надо искать, - поняла она.

Никому ничего не сказав, пошла за огороды, к оврагу. Тревога в сердце все нарастала; из той горы литературы, что перелопатила за годы работы в издательстве, ей было известно, конечно, что одно из самых непростых человеческих чувств – любовь – настигает человека иногда даже в таком вот возрасте, когда он не в состоянии его осознать, и ничего-то от него еще не зависит, и о каком правильном решении может идти речь, если… Но почему это должно было случиться именно с ее мальчиком?!

Тут и увидела их. Дети сидели на краю оврага и были увлечены чем-то очень важным – она подошла совсем близко, но ее даже не заметили. Скоро стало понятно, чем – девчонка держала в руках ромашку, обрывала ее лепестки и приговаривала: «Любит – не любит, к сердцу прижмет, к черту пошлет»…

Старое, как мир, гадание. Точно также обрывала когда-то лепестки ромашки она сама…

- А почему твоя мама приехала одна? Без папы?

- У меня папы нет.

- Без папы ты не мог бы родиться. Значит, он был.

- Мама говорит, что он растворился. В пространстве.

- Значит, ушел. Бросил и тебя, и ее. Подлец… А ты женишься на мне, когда мы вырастем?

О, Боже! В шесть лет эта девчонка спрашивает о том, о чем она не догадалась спросить в тридцать. Вот тебе и взрослая, вот тебе и умная… Да эта пигалица в сто раз умнее и практичнее нее.

Однако это все-таки чересчур! Она понимает, конечно, что дети, когда играют, прорабатывают ситуации будущей взрослой жизни, но не до такой же степени… Кто ей, в конце концов, разрешил ставить ее мальчика в подобную – излишне усложненную - ситуацию? Да-да, девчонкин вопрос показался сыну слишком сложным, если он, обычно находчивый, замешкался с ответом. Может быть, ей пора все-таки объявить себя и прийти ему на помощь? Или лучше этого не делать? Господи, она привыкла обнаруживать чужие ошибки, а вот как не сделать ошибку самой…

Так что же все-таки скажет ее сокровище?

- Мы поженимся, Ксюша, когда я пойду на работу. Я буду получать деньги, чтобы мы ходили в магазин и все покупали.

- Как хорошо! Ты получай побольше, а не как мой папа. Мой папа много зарабатывать не умеет, и вместо мяса мы покупаем кости.

Уже давно заинтересованная беседой детей, она подосадовала на то, что – не слишком ли меркантильное направление принял их разговор. Как вдруг сын спросил:

- А твоя мама любит твоего отца?

- Не знаю.

Возникла пауза, после которой сын убежденно сказал:

- А ты будешь знать, Ксюша.

Она по-прежнему стояла за спинами детей, когда поймала себя на неожиданной мысли: как жаль, что это всего лишь игра. Однако ей здесь совсем нечего делать, ничего страшного, опасного для сына здесь не происходит. Может быть, даже наоборот…

И она повернулась и побежала домой – скорее, скорей, чтобы, оглянувшись, дети не успели ее увидеть…

Tags: ПрозаProject: Moloko Author: Наталья Моловцева