Откуда берется милосердие

02.05.2018

Самодельный конверт, склеенный из белого листа бумаги, не произвёл на отца Григория вдохновляющего воздействия. Не читая письма, ему нетрудно было угадать его содержание. Уверения в своей православности, пожелания обильных даров Святого Духа, а то и призывания Божьего благословения на его немощную иерейскую душу, словно пишет не заключённый, а настоящий архиерей, и, конечно, просьбы о необходимой помощи. Потому что остался я один и обратиться мне больше не к кому.

Не открыв письма, коих приходило на адрес храма немало, очередным просителем батюшка был уже недоволен. Бывало, конечно, посылал он и посылки, когда их ещё разрешалось посылать, и деньги, если просили на лечение, и духовную литературу, хотя о ней просили редко. Наверное, потому что её стало уже везде достаточно. Но всякий раз, получив письмо с обратным адресом ИК (исправительная колония), отец Григорий опечаливался. Ему становилось неловко за человека, который сидит в тюрьме и пишет священнику о том, как он, батюшка, должен проявлять милосердие. Что ему следует посещать находящихся в темнице (а уж если не посещает, то пусть хоть вышлет что-нибудь полезное для души и тела). Что должен оказывать любовь, прощать падших, исправлять заблудших и т.п. А самое главное, прислать денег на то, на это и на всё другое прочее.

Такие письма часто пишут специальные писари, тогда как осужденные (с ударением на у) их просто переписывают и тиражируют в огромных количествах, отсылая в разные концы и инстанции. Надо же как-то зарабатывать!

Читая такие письма, отец Григорий, начинал язвительно думать: конечно, священнику нечего делать, кроме как проявлять любовь и заботу ко всем насельникам ИК нашей страны, некогда бывшей единой ИК! Подумаешь, раз в неделю кадилом помахать!.. А деньги куда ему девать?! Которые просто рекой льются в его туго набитый карман! Зачем ему постоянно ездить в город за цементом, гвоздями, краской и другими, необходимыми для жизни священнослужителя товарами? Зачем заниматься стройкой – быть заказчиком и прорабом в одном лице? Ради чего ему выслушивать бестолковые исповеди с бесконечными рассказами о болезнях (это ещё ничего, хочется людям кому-то рассказать о своих бедах), о злых соседях и неблагодарных, заблудших детях, – беседами с поучениями, как надо было поступать, вместо того, как поступил? Зачем ему иметь дело с потоком бомжей и «выпускников» этих самых ИК, которые отбыли свой срок и которым теперь негде жить, не во что одеться и нечего поесть?..

Христос посреди нас! – начиналось письмо, которое отец Григорий, спустя несколько дней после его получения, достал из конверта. – Сердечно поздравляю Вас, Дорогой Батюшка и Ваших чадцев с началом Рождественского поста!

Молитвенно желаю Вам крепкого здоровья и сил в Вашем служении Богу и людям, мира и благополучия в каждой семье, всех Ваших чаяний и надежд исполнения, а душеньке Вашей спасения!

Простите, что осмелился обратиться к Вам за помощью, ибо знаю как много людей прибегают к Вам за помощью. – Хм! Откуда же он это знает? Обычный словесный трюк, чтобы размягчить душу читателя? – Но что делать даже таким недостойным уже ничего доброго в сей жизни (видимо, пропущено: не сделавшего) как я, как только молиться и надеяться на Ваше снизхождение (через «з», видимо, от слова низ) и милость. – Ну, конечно, вся надежда на нашу милость! – сам себе съязвил Григорий.

Люди добрые! Ради Господа нашего Иисуса Христа, пожалуйста, вышлите на моё имя небольшую сумму денег. Буду очень вам благодарен. Я бы смог купить здесь к празднику Рождества Христова немного продуктов питания, тетрадь, конверты, станки для бритья… – Дались им всем эти станки! Ведь вполне можно и не бриться, – машинально почесал свою внушительную бороду батюшка. – Ибо нахожусь в крайней нужде. Окромя Вас, мне более не к кому обратиться за помощью. С 1990 г. отбываю (после приговора – расстрел) пожизненное заключение за то, что убил человека из хулиганских побуждений и ранил ещё троих людей в алкогольном опьянении.

Отец Григорий отвлёкся от чтения и даже снял очки. Откровенно пишет человек. Не каждый способен на такое. Чаще всего делают вид, что так, почти ни за что угодили за решётку. В лучшем случае, за грехи молодости, которые на зоне как следует осознали и в которых окончательно раскаялись. Откуда следовало, что чистой ныне душе надо незамедлительно помочь!.. И нет длинных цитат из апостола Павла. И вообще видно, что писал сам.

Родители умерли. Один остался. Одна моя единая надежда на Господа Иисуса, Его Пресвятую Мати и милость Вашего сердца. – Ну это непременно! – опять не сдержался батюшка. О! А дальше ещё крепче! – …Вашего сердца, в коем жив и действует дух Христов. – Ну впору всё до копейки выслать. И машину продать… – Более надеяться мне не на кого. Простите.

Милость Божия буди с Вами!

С земн. поклоном к Вам Дорогие братья и сестры – нед. р. Б. Андрей.

Страница закончилась, и слово недостойный оказалось сокращённым. Наверное, и затем, чтобы в самом деле не подумали, братья-то и сестры, что проситель не достоин милости.

Нет, отец Григорий не полез в сундук доставать сокровища, не бросился продавать машину, но… и не бросил письмо в печь. Он, как всегда в таких случаях, думал, сколько подобных писем написал этот человек, сколько «удочек» закинул и надо ли ему, иерею (между прочим) Божию, «заглатывать» эту наживку. Тут уж как подсказывало сердце.

А что говорило оно ему сейчас?

Батюшка принялся рассматривать конверт. На штемпеле стояло 12 декабря, выходит, письмо лежало у него больше недели – так не хотелось ему читать его. Хм, двенадцатого! Накануне Андрея Первозванного! И зовут его Андрей… А фамилия его Махоньких. Надо же! Махоньких Андрей Вячеславович… Махонький такой, наверное, был парнишка. Выпил лишнего и пошёл крушить. По сути-то, обычная юношеская гордыня, которая проявилась таким не совсем обычным образом. Теперь на всю оставшуюся жизнь… Уже можно писать «Двадцать лет спустя»… Хоть и отпускал колкости батюшка в адрес просителя, но как-то уже без недовольства, без сокрушительного ехидства. Да и вообще ему становилось жалко этого никому не нужного, когда-то по молодости и несомненной глупости оступившегося гражданина Махоньких Андрея Вячеславовича.

Изучение конверта – из простого листа, с наклеенной картинкой: военный в фуражке и рядом с ним верный друг пёс Мухтар – привело отца Григория в окончательное изумление. Но не картинкой.

Адрес храма был невероятным! Область почему-то стояла Московская, а почтовое отделение и село имели отдалённое сходство с их реальным названием. И письмо дошло! Почти «на деревню дедушке». Значит, в том, что отец Григорий получил его, несомненно, есть воля Божия! И значит…

Дивны дела Твои, Господи, – думал батюшка. – И каменное сердце (да ещё и язвительное) Ты можешь превратить…

– У тебя нет писем для отправки? – спросила матушка Ксения, заглянув в комнату батюшки. – Почтальонка сейчас уезжает.

– Да-да, сейчас, – словно спохватился отец Григорий и полез в карман за кошельком, соображая на ходу, сколько же послать рабу Божию Андрею.

Tags: ПрозаProject: MolokoAuthor: Игумен Варлаам (Борин)