Kajih nyawa: как бог сделал смерть и зачем она нужна

У меланау, живущих в верховьях реки Ойя, моментом смерти, или концом жизни, kajih nyawa, считается (признаётся) момент, когда дыхание останавливается, однако (к этому времени) душа уже может покинуть тело. Об одном очень старом человеке, который умер после долгой болезни, говорилось, что его душа ушла двумя месяцами раньше. Большую часть этого времени он был в коме, однако его naseng, его личность и (физические) чувства, вместе с его nyawa (эмоциями) завершились только когда его тело перестало дышать. Как только смерть совершится, домочадцы умершего человека вступают в период траура и подготовки к похоронам и безопасному отправлению души в земли мертвых. Этот период, поминание или paley tekayan, в идеале продолжается семь дней для старого мужчины, пять дней для молодого или для женщины, и три дня для ребенка, или неважного, или бедного человека. Но с 1950 года поминание никогда не длилось больше трёх дней в деревнях близ (реки) Ойя. Это объяснялось тем, что затраты на пяти- или семидневные поминки слишком велики и когда лонгхаусы (по большей части) были оставлены, не стало места в новых раздельных домах для тех церемоний, для которых отводилось место на веранде лонгхаусов. Нет записанных мифов, объясняющих, почему люди умирают, но есть история о том, как люди из Петиана, деревни поблизости от Мука «научились, как умирать». До того, как они этому научились, их старики могли только сидеть на циновках под солнцем и медленно сохнуть. Когда же они высыхали совсем, их волосы превращались в мех и перья. Они становились животными разного рода: мышиными оленями, или птицами, или какими-нибудь другими существами. Надо сказать, что люди из Петиана завидовали тем из соседей, которые умели умирать и у которые могли наслаждаться сложными и тщательно разработанными церемониями поминок и прочих похоронных мероприятий. Поэтому однажды они поймали и убили акулу, и похоронили её со всеми церемониями, позаимствованными ими у соседей, которые умели умирать. И после этого люди из Петиана тоже узнали, как умирать, и стали такими же, как все.

Однажды Тот, кого нельзя разглядеть в солнечный день и Та, что ныряет в камни, не сговариваясь, отправились к людям разными дорогами.

Вышло это вот как.

Было самое утро вселенной. Солнце только встало на ноги и все еще неуверенно ходило вверх-вниз по дереву миров, оттого дни были длинными, гораздо длиннее, чем ты знаешь, и ночи тоже. Бывало и так, что одни птицы, духи и звери не знали тьмы, а другие не знали света. А люди в те дни жили всегда, и не умирали, поэтому знали ночь и день, и ничем не отличались от богов.

В это самое однажды Мастер мира наткнулся на Того, кого нельзя разглядеть в солнечный день - и он сиял, и сверкал, и был похож на все существующие вещи, но только не сразу, а по очереди.

«Сегодня я сделал Смерть, – сказал Мастер. – И у меня есть поручение для тебя - пойди к людям и скажи им – «теперь вы не будете жить все время, вы будете умирать и возвращаться».

Тот, кого нельзя разглядеть в солнечный день ощутил воодушевление – не каждый день Мастер мира поручает тебе такое важное дело. Но и страх он ощутил тоже – не каждый день Мастер мира поручает тебе такое важное дело.

И так, неся в себе поровну яда и меда, он отправился в путь по короткой дороге.

Но, поскольку Тот, кого нельзя разглядеть в солнечный день очень волновался, он то и дело останавливался, чтобы повторить то, что ему следовало сказать. Он повторял это на многие лады, и говорил это деревьям, и траве, и ветру. И слушал, как это звучит, и смотрелся, говоря, во все реки, озера и даже лужи.

Тем временем наступил полдень этого дня, и Мастер мира наткнулся на Ту, что ныряет в камни.

А поскольку его поручение было очень важным, он дал его и ей тоже.

Та, что ныряет в камни, тут же побежала по длинной дороге к людям, быстро-быстро - вот так штука, в ней не было ни яда, ни меда – и оттого её ничто не задерживало.

Ну да, что ты удивляешься, так бывает со всяким существом, и с человеком тоже.

Только вот беда: поскольку Та, что ныряет в камни, бежала быстро-быстро, кое-что выпало из тех слов, которые она должна была принести людям. И осталось на длинной дороге. Спроси меня, я скажу, что оно и сейчас там лежит.

И когда Та, что ныряет в камни, добежала до людей, она сказала: «Теперь вы не будете жить все время, вы будете умирать».

И, поскольку в её словах осталось пустое место, яд со всего вокруг натек туда. Тогда вещи были иными, чем их знаешь ты, и яд был тяжелым, а мед – лёгким, как ресница девушки.

Когда же наступил вечер, и Тот, кого нельзя разглядеть в солнечный день пришел к людям, они не сумели поверить ему, и только смеялись – как же это можно понять, умирать и возвращаться? Вот что сделала Та, что ныряет в камни – люди теперь знали, какова правда, прежде чем услышать её.

Она ядовита, и нет меда, чтобы исправить это.

* * *

– Отличная история про смерть, – я выключаю диктофон, ежусь - ветер потому что, холодно. – Все, как мы любим.

– Это не про смерть, – Пьер Муламба ухмыляется, показывая белые-белые зубы; они очень бросаются в глаза на фоне кожи цвета горького шоколада. – Это история про то, что если уж Мастер мира попросил тебя что-то сделать, делай это не только хорошо, но и быстро-быстро. Нельзя дать страху задержать тебя. Иначе вместо тебя это сделает Та, что ныряет в камни. И это уж точно не понравится никому.