#51. Москва слезам не верит. Тяжелая доля жен москвичей.

10.03.2018

Вспомнился период, когда мы пожили в сталинском доме на улице Косыгина, вблизи площади Гагарина, этот район нам очень нравился. Жилье здесь перепало по блату, так сказать, платили только за коммуналку, в течение года, потом хозяева вернулись. По соседству, на площадке, жили семидесятилетние муж с женой.

Бабулька, Нина Прокофьевна, запомнилась своей шаркающей походкой, а ее муж безусловной любовью к себе, уж так он следил за собой и своим здоровьем, просто вечный жених.

Дочь у них уехала в Америку, там обзавелась семьей, а сын, Егор, переваливши за сорок, ушел в депрессию, и жил с ними, по праздникам устраивал им разгон, виня родителей в своих неудачах с женщинами. Бабулька, испытав на себе ярлык приезжей лимитчицы, в свое время, пророчила сыну в жены, коренную москвичку, а он был влюблен тогда в скромную приезжую девушку, ставшая с годами руководителем московского холдинга.

Этой паре не дали быть вместе, потом их сын женился на москвичке, она устраивала всех кроме самого Егора. Родив двух детей, неплохо обустроившись, жена свалила в Италию, где связалась с любовником, так и оставшись там. Поговаривают, что этого итальянца она встретила еще в Москве, и сбежала, подальше от мужа, хорошенько обобрав и перехитрив его.

Егор очень страдал, и страдал годами, забив на работу и свое будущее, он тосковал по детям. Так и существовал на доходы родителей, и перебирал угодных для мамы с папой женщин, но так и ничего.

Однажды Нина Прокофьевна зашла в гости, лицо ее потрясывало, в глазах стояли слезы, ей нужна была поддержка и успокоение. Хоть мы не особо ладили, видимо она переживала, что Егор западет на меня, приезжую барышню, и всячески зыркала в мою сторону, давая понять, что я не их поля ягода, но в такой момент стала угодной и необходимой.

Утирая слезки, она взмолилась: "Ирина, вы не представляете, мне семьдесят лет, и пятьдесят из них, муж вдалбливает, что я вытянула лотерейный билет, выйдя замуж за него, что он, родившийся в Москве - пуп Земли, а я никто. Ведь я из обычного башкирского села, училась девчонкой здесь, и по сей день выслушиваю, что если бы не он, что так и пасла бы коров у себя. Но ведь это же не так! Сколько мне пришлось вытерпеть, пока он смог зарабатывать, потом дети и так далее, ведь я всегда была рядом, не смотря на его усмешки, что я лимита, понаехавшая. Господи, за что?! Муж заставляет сейчас ненавидеть его. И то, как мучается наш сын, тоже муж виноват, он настаивал, чтобы не досталась сыну такая же как я, из села, а брал в жены москвичку, вот и получили сейчас, нахлебника на свою шею. Ириночка, не повторяйте моей ошибки, так и вы будете у москвича вечной лимитчицей!"

Спустив пары, Нина Прокофьевна, пошла дальше угождать мужу, бегущему как молоденький паренек, с лыжами в обнимку, сияя белоснежной улыбкой. Зимой он регулярно устраивал лыжные забеги, а жена, шаркая ногами, тихонько ползла по ступенькам, таща продукты из магазина, наваривая кашки и супчики неблагодарным своим мужчинам.