1270 subscribers

"Ночной бронепоезд": 1

"Ночной бронепоезд": 1

Раздвинув руками кустарник, одинокий силуэт выбрался к насыпи и огляделся по сторонам. Убедился, что вокруг тихо и сделал еле заметный жест. Воровато озираясь, следом за ним, на цыпочках выбрался и второй.

Ночь выдалась тихой, безветренной.

Луна светила ярко, местность просматривалась хорошо, на сотню шагов, не меньше. Патрулей здесь не было, да и быть не могло. Но и то, что предстояло сделать, тоже не вписывалось в понятия обычного. Второй в группе, огляделся еще раз.

Миновав насыпь, первый припал к рельсам, закрыл одно ухо и прислушался.

- Тихо? – окликнул второй.

- Тихо – разгибаясь, одобрительно кивнул тот – Давай делать, время идет…

- Еще разок послушай, Вань – настоял второй, поправляя кепку – Всякое ведь болтают!

- Митюха, ты че, в сказки веришь? – посмеялся ему в лицо первый – Второй год уже в отряде, а ерунду такую говоришь. Взрывное давай! - он протянул руку к рюкзаку.

Партизан поджал губы, нервно поглядел в сторону поворота путей. Скинул рюкзак с плеча и раздергал шнурок. Лунному свету открылись плотные связки толовых шашек.

Ванька снял с локтя моток шнура и принялся за установку зарядов.

Через пять минут, ровный, почти идеальный ряд шашек был плотно набит под рельсы. Ванька привстал, поднимая за собой взрыватель. Митюха нервничал все больше. Он торопливо выхватил взрыватель из рук напарника и отступил в кусты, попутно разматывая провод.

- Нога застряла! – вдруг подал голос Ванька, кряхтя и извиваясь, пытаясь выдернуть ботинок из под рельсы – Да помоги ты!

- Твою же налево… – отплюнулся Митюха и отбросив взрыватель, сутуло подскочил к напарнику. Хлопнул спичкой, подсветил. Схватился за голень Ваньки и потянул вместе с ним. Не вышло.

Осмотрелся в поисках коряги, чтобы подрыть насыпь, глянул налево, да так и замер…

Черный как свежая смола, без огней и без паров. Состав на скорости миновал поворот и неумолимо понесся прямиком к ним. Именно такой, каким его описывал Сережка Багор, тот, что и вовсе спятил потом.

«- На черную пулю похож. Только на морде его крест фашистский» - прозвучали слова Багра в голове Митюхи.

Состав приближался с немыслимой для паровоза скоростью. Диск луны скользил отражением по гладким бокам, на морде белел крест.

Подрывник принялся с удвоенной силой тянуть напарника в сторону, но все зря.

- Взрывай! – зарычал Ванька, отпихивая второго от себя – ВЗРЫВАЙ ГОВОРЮ!

Митюха поднялся на ноги и растерянно попятился. До удара оставались считанные секунды. Приняв последнее решение он стиснул зубы, вцепился в плечи Ваньки и с силой прижал его к земле. В следующий миг округу огласил треск лодыжки, крик боли и шум ветра, от летящих над ними вагонов…

***

На следующий день

Тихо играла гармонь, но пели громко. Вокруг жаркого костра сидело с десяток солдат, звучал смех, шутки. Тут и там вспыхивали огоньки спичек, угольки самокруток. Вся поляна была осыпана светом.

- Как сына-то назовешь?! А, Егорыч? – один из бойцов пихнул локтем виновника торжества и новоиспеченного отца по совместительству.

- Да не решил пока, ребят! Жена подишь-то дала уже имя, в честь деда, думаю так – широко улыбаясь отозвался тот – Пока письмецо долетит, так сколько деньков-то минет? Пусть сами назовут.

- Это ты зря. Имя сорванцу дать, для отца дело святое – кашлянул Петр Степаныч, немолодой уже мехвод и призадумался. Нахмурился, а потом так же задумчиво спросил – Егорыч, а тебя как звать-то самого?

- Кстати да… - сдвинув пилотку набок и почесавшись хмыкнул еще один голос – А имя твое как?

- Ну вы че, сдурели, братцы?! – не на шутку обиделся Егорыч и аж привстал. В ответ ему раздался дружный хохот бойцов. Несколько рук утешающее хлопнули по плечу.

- Да шучу я Сань! – сквозь смех отозвался Петр Степаныч – Ты уж нас первая звезда эстрады, так сказать. Кто ж тебя не знат-то? А?

- Ну даете – усмехнулся Егорыч и покачал головой – Я уж думал, взаправду забыли!

- Ты, Сань, супруге отпиши, чтобы сына Горынычем назвала! – посоветовал наводчик Савченко и обратился к остальным – Горыныч Егорыч! Звучит, а?!

- Горыныч Александрыч тогда будет, балбес! – дернул его за рукав мехвод. Снова зазвучал смех.

Таня, что сидела поодаль, и затачивала ножом веточку, усмехнулась вместе со всеми.

- Это что за неуставной бардак?! РОТА ПОДЪЕМ! – раздался громкий, жесткий голос в полумраке за бревном. Гармонь взяла унылый аккорд и примолкла. Солдаты вскочили с мест роняя кто что.

В ответ на вопрос звенела тишина. Затрещал сверчок.

Протиснувшись через притихших бойцов дивизионный особист оглядел лица.

Два часа назад, майор вместе с помощником укатил в Штаб и такого эффектного возвращения не ожидал никто. Ждали минимум утром, но к тому времени уже все равно будет. Отдых сложится, нутро согреется.

Кто-то тайком попятился в кусты.

- Стоять! – Шилов выбросил руку вперед и указал пальцем в спину «дезертира» - Савченко, я все вижу! Два наряда вне очереди, за попытку к бегству!

- Виталий Сергеич, да я ведь до ветру… – виновато заныл тот, но палец майора демонстративно переехал от него, на полевую кухню

– Выполнять!! – скомандовал особист и ритмично захлопал в ладоши – Раз-два, раз-два! По-шел! По-шел!

Под едва сдерживаемые смешки, Савченко попрыгал прочь, пытаясь попадать в ритм хлопков.

Таня проводила «беглеца» взглядом и печально вздохнула, с сочувствием. Но от затачивания колышка так и не отвлеклась, несмотря на появление командира.

- Отставить смех! – Виталий упер руки в бока и оглядел происходящее. Цепкий глаз контрразведчика сразу заметил две канистры, что были припрятаны в траве. Стыренную с кухни тушенку и явный переизбыток хлеба – Что за праздник? – уже более мягким тоном спросил он.

Егорыч прокашлялся, чуть помял в руках пилотку и поглядев на остальных произнес.

- Виноват, Виталий Сергеевич! – пожал плечами он – Сын у меня народился… - он вздохнул – Такие вот дела. Подбил ребят отметить, так сказать… Готов понести наказание.

Ледяной взгляд майора контрразведки продолжал молча сверлить Егорыча. Шилов не сменил позы, даже не моргнул ни разу. На поляне повисла напряженная тишина.

- Исаева? – наконец поднял взгляд майор и глянул на Таньку, почти незаметную среди зарослей брусники – Я тебя, зачем тут оставил?! Палки точить?

Таня набрала полную грудь воздуха, шумно выдохнула и исподлобья посмотрела на Шилова. Один взгляд вместо тысячи слов.

- Занята была. Не заметила… - она оглядела поляну подбирая слова – Не заметила, что у нас сегодня… – с нажимом произнесла Таня, будто пытаясь внушить – День Музыкального Творчества Кра-сно-армеееейцев… – протяжно закончила она.

- И танцев видимо? – усмехнулся от такого хамства Шилов.

- Точно! И танцев! – щелкнула пальцами Татьяна и вернулась к своему прежнему занятию.

Виталий вздохнул и уткнул взгляд в костер. Простоял пару секунд, а потом обернулся к Егорычу и остальным.

- Ладно, гуляйте. Дитя - это хорошо, – махнул рукой он – Но! – Шилов поднял палец – Подъем в шесть. И красить танк.

- Опять?! – буркнул кто-то из толпы – Да сколько можно!

- Сколько нужно, Зайцев! – узнав бунтаря по голосу ответил майор.

- Видать броню наращиваем! Против «Фердинандов»! – попыхивая скруткой, угрюмо усмехнулся мехвод Петр Степаныч.

По поляне пролетел облегченный выдох. Кто-то тихо посмеялся. Съежившись обратно, весело пропела гармонь.

- Исаева, со мной пошли. Разговор есть – махнул рукой Шилов и двинул в сторону блиндажа. На ходу хлопнул спичкой в темноте, прикурил папиросу.

Татьяна поднялась, вручила обтесанный кол виновнику торжества и потопала следом за командиром.

- Танюш, а на кой он мне?! – окликнул Егорыч, повертев палку в руках.

- На счастье! – не оборачиваясь, помахала рукой Таня…