Как я терял свои денежки, доверенные государству

03.05.2018

Если бы я был таким умным сегодня, как моя Сара завтра... Таки не самым глупым человеком сказано, как ви себе думаете? О, это умение предвидеть - бесценный дар! Я бы хотел пару слов сказать о предвидении в связи с денежками :)
Сколько неприятностей, а то и бед мы могли бы избежать, если бы имели возможность заглянуть в будущее хоть краешком глаза.

Как государев человек, проживавший с женой и двумя сыновьями, к "павловской" реформе я подошел с восемью рублями на сберкнижке - еще одно милое словечко, безвозвратно канувшее в Лету.
Так что меня она не коснулась, но для многих это был жестокий удар.

22 января 1991 года Горбачев подписал Указ об изъятии из обращения и обмене 50- и 100-рублёвых купюр образца 1961 года. О подписании Указа было сообщено по телевидению в 21 час по Московскому времени того же дня, когда практически все финансовые учреждения и магазины уже были закрыты.
Наиболее находчивые люди в ближайшие часы после этого смогли разменять имевшиеся у них 50- и 100-рублёвые купюры в кассах метро, железнодорожных вокзалов и у таксистов (многие кассиры и таксисты, занятые работой, ещё не знали об оглашении Указа). Некоторым удалось отправить крупные денежные переводы в отделениях почты при вокзалах, работавших до 24 часов.

Очень изворотливые покупали за 50- и 100-рублёвые купюры в кассах железнодорожных вокзалов и аэропортов билеты на дальние расстояния на несколько дней вперёд, а потом после окончания обмена сдавали эти билеты и получали деньги. Реформой предусматривалось, что 50- и 100-рублёвые купюры образца 1961 года подлежат обмену на более мелкие купюры образца того же года, а также 50- и 100-рублевые купюры образца 1991 года.

Обмен изымаемых купюр сопровождался существенными ограничениями:
Сжатые сроки обмена - три дня с 23 по 25 января (со среды по пятницу).
Не более 1000 рублей на человека; возможность обмена остальных купюр рассматривалась в специальных комиссиях до конца марта 1991 года.
Одновременно была ограничена сумма наличных денег, доступных для снятия - не более 500 рублей в месяц на одного вкладчика. Поскольку граждане могли иметь вклады в нескольких сберкассах, в том числе в разных городах, то на последних страницах общегражданского паспорта сотрудниками сберкасс делались отметки о снятых со вкладов суммах.

Ограбили, короче, население на 14 миллиардов тех еще рублей. Жигули в тот момент стоили 6500.

Однако вскоре под раздачу попал и я. Мне довелось поработать в качестве военного специалиста в Ливии, а эта страна, в отличие от большинства наших "друзей", имела привычку рассчитываться с СССР настоящей валютой, фунтами стерлингов, кстати. Но денежки эти нам не давали, а клали на счет во Внешэкономбанке. И что бы я с ними делал в Союзе?
А если приходило желание их снять, то вместо фунтов выдавали знаменитые чеки, которые можно было отоваривать в не менее знаменитых "Березках". Или перепродать фарцовщикам, рискуя нарваться на ментов, ломщиков или "куклу".

Но тут задули ветры перестройки, железный занавес рухнул и валюту стали выдавать валютой. Но!
У этого банка в переулке у Курского вокзала бушевала толпа вкладчиков со всей страны. А выдавали по 500 баков в день.
Чтобы не утомлять вас описанием схваток с ОМОНом и пр. скажу лишь, что нашлись, конечно, хорошие люди, которые всего за 50 зеленых проводили согласных поделиться с черного входа. 10% своих денег я оставил им, но остальное увез. Так повезло немногим.

Следующий раз дара предвидения мне не хватило летом 1998 года. Я работал в Москве и рубли переводил в доллары, ибо что-то такое носилось в воздухе. Немного рублей, но было на тот момент, как раз собирался в субботу в обменник, однако тут доллар скакнул с 6 рублей до 9-ти, газеты орали, что только идиоты меняют рубли по такому грабительскому курсу, явление-то временное.
Я не хотел быть идиотом, и решил выждать, но через два дня понял, что стал именно им.
Утешало лишь то, что не в одиночестве.

С тех пор дел с банками в смысле хранения денег я не имею принципиально, зарплаты, которые перечисляли мне на банковский счёт, снимал сразу. Но последнюю одесский банк Пивденный у меня, как сепаратиста, все же умыкнул.

Все новые деньги хранил теперь уже в рублях, ватник же.
Если бы я был таким умным в октябре 2014-го, как Сара в декабре, надо было их ещё осенью в зелень перекинуть, а так половину потерял, но не все же:)
Поскольку Путин меня убедил, что всё будет через два года хорошо, а столько я надеюсь еще протянуть,то и горевать вообще не о чем.