Тёмная сторона солнца. Чего бояться, если вы решили купить виллу на Острове Богов

13.07.2018

За солнцем и сияющими улыбками Бали стоит страшная тайна: рост вооружённых банд, жертвами которых всё чаще становятся иностранцы, покупающие виллы на острове богов.

В течение пары недель Хуан Дельгадо должен продать свои виллы на Бали и подарить 120 000$ головорезам, которые несколько месяцев назад вломились к нему в дом и угрожали смертью.

Тем временем Сюзи Джонстон по-прежнему держит прекрасную виллу в Чангу, несмотря на атаки бандитов, которые угрожали превратить её собственность в развалины. Она не намерена платить ни цента. Зачинщик нападения — мужчина, который хотел купить её виллу. Сьюзи отказалась продавать и он нанял бандитов. Скоро начнётся уголовное разбирательство.

Джонстон знает около ста подобных случаев, когда местные жители пытались отобрать имущество у экспатов. Она вдова, живёт одна в доме, который они построили вместе с мужем. Она знает, кто затеял эту войну, и ей потребуется вся её воля и удача, чтобы выиграть дело.

Оба — Дельгадо и Джонстон — столкнулись с одной из самых тёмных тайн Бали: организованные банды, известные как Преман, что дословно переводится как «свободные люди». Это накачанные стероидами мафиози, которые используют ритуальное индуистское оружие как символ. Они разъезжают на ворованных мотоциклах и устраивают разборки на улицах Бали по ночам.

Для этих банд целенаправленное нападение на иностранцев с применением силы и оружия — прибыльное дело. Но это лишь только один из источников их доходов. Бандиты часто налетают на туристов возле балийских ночных клубов. Если вы окажетесь в тюрьме Керобокан, они могут избивать, вымогая деньги, вынудить пристраститься к наркотикам или отнять бизнес, угрожая насилием.

По меньшей мере одна балийская группировка «свободных людей» связана с австралийским байкерским клубом, который действует в доходном туристическом сегменте. Мужчины из руководства таких банд зачастую занимают важные позиции в общественных организациях и администрации.

Они обеспечивали безопасность во время визита Барака Обамы на Бали и проводили кампании в поддержку губернатора провинции и проигравшего кандидата в президенты Прабово. Вы можете узнать позу: улыбка, взгляд вниз, руки скрещены на груди. Такое часто встречается на предвыборных плакатах по всему острову.

***

Хуан Дельгадо был влюблён. В 2001 году в его родной Испании он женился на своей балийской подруге Агус и через несколько лет они приобрели виллу на Бали для отдыха и как инвестицию.

В Индонезии владение недвижимостью для иностранца незаконно, но покупателей с каждым годом всё больше. Так как жена Дельгадо балийка, у неё была возможность оформить сделку официально. В октябре 2009 пара переехала жить на Бали. Дельгадо оставил работу в Барселоне, продал квартиру и купил ещё четыре дома в Джимбаране. Все документы оформлены на имя его жены Агус.

Многие иностранцы, поощряемые местными юристами и агентами по недвижимости, используют индонезийцев-номинантов, чтобы «купить» виллу на Бали. Зачастую это их персонал в доме или новые друзья. Имя номинанта указывается в договоре о собственности. Дельгадо столкнулся с последствиями такого метода в 2012 году, когда после ссоры Агус убежала. «Я также не нашёл два сертификата на землю, наличных денег, что мы хранили дома, и банковский счёт в Испании тоже опустел» — говорит Дельгадо.

Он был взбешён, но согласен не предъявлять претензии по двум из пяти домов и отдать их бывшей жене напрямую. События, однако, развивались стремительнее, чем он ожидал. Без его ведома Агус взяла кредит на 55 000$, используя дома как залог, и тратила на покупку дизайнерской одежды, ювелирных изделий и заграничные поездки. Вскоре деньги кончились, по кредитам расплатиться она не могла и не хотела, и в августе прошлого года наняла бандитов, чтобы они вмешались.

Дельгадо понятия не имел, что это дело рук Агус, но всё прояснилось, когда он поехал проверить свои дома. «Два из них были пусты, но когда я подошёл к одному из них, внутри были незнакомые люди».

«Я увидел бандитов — двоих или троих из них — и позвонил в полицию. Когда мы вошли внутрь, то увидели, что у одного мужчины был самурайский меч и пистолет».

Полиция сделала немного: «Они сказали, что не могут прогнать этих людей отсюда, так как недвижимость находится под судебным разбирательством». Бандиты поселились на вилле.

Менее чем через неделю Преман прибрали к рукам второй дом и попытались занять третий. «Меня просто вышвырнули», — говорит Xуан.

Как-то ночью Дельгадо отправился в один из домов и обнаружил, что там никого нет. Он проник внутрь и нашёл трубку для курения метамфетамина, лёд и Сабу. На следующее утро девять одетых в чёрное мужчин и бывшая жена выгнали Дельгадо на улицу. Он снова позвонил в полицию, но один из мужчин поймал взгляд Дельгадо через окно и провёл большим пальцем по горлу.

На этот раз приехавшая полиция помогла. Гангстеры отступили, но Дельгадо пришлось нелегко: «Бандиты в трёх моих домах. Несколько суток я не мог спать».

В отчаянии он написал письмо в газету Good Weekend: «Я читал, как много иностранцев были найдены мёртвыми при загадочных обстоятельствах и не хочу быть ещё одним таким трупом».

Дельгадо долго пытался заручиться помощью полиции. Они отправили его в окружное отделение. Те послали его обратно в местное. «Все боялись взяться за это».

Между тем Агус заявила о Дельгадо в Департамент Иммиграции Индонезии, а также в полицию по сфабрикованному обвинению в порче имущества.

Сюзи Джонстон столкнулась с аналогичной ситуацией, когда номинальный владелец её собственности стал требовать выплаты значительной суммы. Ей даже пришлось провести несколько дней в тюрьме после того, как некто подбросил в машину пакет наркотиков.

Джонстон говорит, что это становится стандартным приёмом: индонезийцы-номинанты привлекают банды, чтобы усилить давление на иностранцев.

В январе 12 человек заявились в офис адвоката Рейди Нобел. Нобел сказал, что двое из них связаны с «Ребелс» и показал мне фотографию их лидера с группой балийских мужчин из банды. «Этот человек и вот тот», говорит Нобель, указывая на фото, «были в группе, которая пришла ко мне в офис». Мужчины требовали 120 000$ и тогда они прекратят запугивание. Бандит сказал: «Вы должны заплатить быстро или мы будем злиться», — вспоминает Дельгадо.

Вначале он отказался, но со временем понял, что лучше заплатить. Суды на Бали, как и повсеместно в Индонезии, часто коррумпированы, поэтому юридические результаты могут затягиваться. В конце концов, он сдался. «Продам всё и переберусь в район, где люди меня не знают», — говорит Дельгадо.

***

Люди, напавшие на Дельгадо, носили знаки отличия новой банды под названием Сатрия Бали (Рыцари Бали). Это одно из направлений старейшей и самой известной банды Ласкар Бали (Армия Бали). Обе используют в качестве своего логотипа изображение тришула — в мифологии это оружие индуистского бога Шивы, которым он отрезал голову другого бога Ганеши, по иронии судьбы, Бога Успеха.

Сатрия Бали это новое ответвление, но Ласкар Бали была создана в 2002 году лидерами из влиятельной семьи Пемечутан, потомков царей южного Бали. Члены семьи носят татуировку на груди в виде лошадиного кнута, но банда носит татуировку тришула на перепонке между большим и указательным пальцами на правой руке.

Ласкар Бали основывалась как своего рода индуистская оборонная лига после первых взрывов на Бали, организованных мусульманскими экстремистами. Агунг Ари, сводный брат Гунг Алита — крёстного отца группировки, говорит, что банда работала в том году под прикрытием человека из индонезийского правительства, которого он не имеет права назвать. Они помогали отследить людей, совершавших теракты.

Есть ещё два крупных ответвления Ласкар.

Баладика Бали обычно ассоциирует себя со старыми индуистскими воинами божественного происхождения. PBB (Объединённая молодёжь Бали) тоже ориентирована на индуистские ценности и находится в ведении члена национального парламента Ньомана Даматра.

Банды с Явы и Суматры также ведут деятельность на Бали, в том числе печально известная Пемуда Панчасила.

На вопрос, что из себя представляет Ласкар, Агунг Ари отвечает: это нечто среднее между культурной группой и агентством по трудоустройству.

«В то время, когда она была сформирована, мы хотели создать рабочие места для жителей Бали. Это были простые люди, которые искренне хотели охранять остров», — говорит он.

Для остального общества это больше походило на хаос и обычные преступления. Сам Гунг Алит сидел в тюрьме за убийство человека в караоке-баре в 2003 году. Пока он был там, началась борьба за власть в группировке. Один из претендентов Вайан Кайюн был убит. Ласкар Бали, по словам свидетеля, это «без сомнения, наиболее жестокая из массовых группировок на Бали».

В октябре прошлого года, небольшой спор между двумя мужчинами превратился в кровавую бойню между бандами Баладика и Ласкар Бали на улице Карго в Западном Денпасаре. Это была практически зона военных действий: сотни бойцов, многие из которых вооружены мечами и трезубцами. Потребовалось такое же количество солдат и полицейских, семь грузовиков и водомёты, чтобы прекратить бойню и восстановить порядок.

Те же две банды, нанятые противоположными сторонами в споре собственности, подрались позднее в районе Сесетан, что заставило полицию применить слезоточивый газ. Было госпитализировано много детей из соседней школы.

Очевидно, что банда работает и внутри тюрьмы Керобокан. Источники сообщают, что почти все индонезийские заключённые являются членами одной из групп, которые участвуют в вымогательстве и контролируют поставки наркотиков. «Каждый присоединяется или вынужден присоединиться. Банды набирают и зомбируют молодых ребят. Они сосредоточены на увеличении числа участников», — говорит один заключённый: «Даже охранники являются неофициальными, а некоторые и явными членами банды».

Каждая банда имеет свою территорию управления — один или более блок камер. Главарь банды также является лидером блока. «Когда новый человек приходит в блок, они продают наркотики или избивают их», говорит источник, добавив, что героин, лёд, экстази, конопля, а иногда и кокаин всегда доступны внутри. «Ласкар Бали контролирует и Сабу (метамфетамин). Если кто-то пытается пронести Сабу со стороны, они бьют и отбирают. Для индонезийцев Сабу является наиболее популярным наркотиком».

Банды используют избиения и случайные убийства, чтобы обеспечить лояльность. Старый спор между бандами и стал причиной двух ночей тюремных беспорядков в феврале 2012 года, в течение которых блок управления сильно обгорел. На вопрос о тюремных связях, Ари хотя и уклончиво, но отвечает: «Я не говорю, да или нет. Когда вы находитесь в тюрьме, вы, скорее всего, предпочтёте вступить в Ласкар Бали, чтобы защитить себя».

Перед приговором к девяти годам лишения свободы за убийство Аджик Барак служил в вооружённых силах. Он присоединился к Ласкар в тюрьме Керобокан в 2005 году. После освобождения он был повышен до регионального капитана округа Бадунг. Это большой участок, который включает туристические горячие точки всего острова Бали. «Мы являемся частью безопасности в тюрьме», говорит Барак. «Ласкар Бали может помочь контролировать ситуацию, потому что мы работаем с офицерами. Речь идёт о мире. Везде, где есть Ласкар, есть мир».

Вне тюрьмы, он говорит, Ласкар Бали это общественная группа, члены которой сдают кровь, сажают деревья и помогают бедным людям отремонтировать свои дома.

Барак соглашается, что Ласкар участвует в урегулировании имущественных споров. Он настаивает на том, однако, что он никогда не будет делать ничего не справедливого. «Я лично просматриваю дела. Посредничество, диалог — это наилучший способ. Если мой клиент прав, я буду бороться любыми способами чтобы защитить его... когда люди нанимают меня, я доступен 24 часа», говорит он.

«Если в процессе выясняется, что мой клиент неправ, хоть он и считает себя правым, я найду способ повлиять на него», — добавляет Барак: «У меня есть тайные способы». Барак не стал останавливаться на подробностях: мускулистые мужчины или оружие. После беспорядков в 2013 году различные балийские банды сдали оружие. До 4 000 единиц оружия были переданы полиции в рамках амнистии, но Барак настаивает — они были предназначены только для самообороны.

Барак признаёт, некоторые члены Ласкар могут применять насилие, но это не имеет ничего общего с самой бандой: «Это всего лишь отдельные лица. Часто это происходит потому, что они молоды и хотят покрасоваться».

«Когда дело доходит до людей, относящихся к мафии, есть ли доказательства, что они держат какую-то территорию?» — спрашивают старшего лидера Агунг Ари. «Любые доказательства, характеризующие их как мафию, например, захват чьих-то прав, незаконные вторжения в дома людей?»

«Есть, конечно. Некоторые люди делают неэтичные вещи, но это отдельные лица, это не имеет ничего общего с Ласкар Бали».

Когда Дельгадо был в центре его кошмара, он чувствовал, что власти были либо напуганы бандой, либо явно её поддерживают. По индонезийским законам, ни одному члену военного, полицейского или юридического аппарата не позволено быть членом «гражданской полиции». Но даже в этом случае Дельгадо считает, что банды и полиция имеют много общего.

Западному человеку трудно представить, как глубоко эти жестокие банды проникают в индонезийское общество и политику. Они считаются «ормас» — социальными группами — и прикрываются известными брендами, такими как Гринпис. Но так называемая «гражданская полиция» часто одевается в военизированную форму, имеет регалии и носит оружие. Они работают в любое время и пользуются открытым покровительством политических партий.

Антрополог университета Квинсленда Ли Уилсон говорит: «Вот как делают политику в Индонезии. Физическая сила и эффективность лежат в основе популярности».

Начальник полиции Бали Бенни Мокалу говорит, что банды часто делают хорошую работу на его территории. «Кто сказал, что ормас вызывает обеспокоенность в обществе? Ничего подобного. Они помогают. Но в ормас, как и в любой другой организации, есть люди, участвующие в уголовных делах».

Это тот же самый приём индивидуальной ответственности за насилие, который используется лидерами банд.

Теперь люди, которые правят на улицах, хотят взять свою власть в парламенте. На выборах в апреле сам Агунг Ари был кандидатом в национальный парламент. Он не выиграл, но победил другой высокопоставленный человек из Ласкар — Агунг Сумеди.

Ласкар Бали уже давно поддерживает администрацию и губернатора Мадэ Мангку Пастика, бывшего полицейского, который весьма спорно был избран на второй срок в прошлом году.

Кетут Рочиненг — генеральный секретарь администрации и глава правительственного агентства Бали, ответственный за наем всех работников государственного сектора тоже состоит в Ласкар Бали. Это прибыльные должности в плане взяток и других бонусов. Кандидаты часто просят заплатить, чтобы обеспечить их вербовки.

Уилсон говорит, что эти банды распространяются по Индонезии, так как в стране широко распространена коррупция, бедность и отсутствие государственных услуг. Они дают бедным людям социальную поддержку, право голоса в парламенте и на уровне улиц. Это особенно ярко выражено на Бали. Почти везде полиция коррумпирована, с ограниченными ресурсами и плохо обучена.
«Вы легко найдёте оправдание существования этих групп через призму безопасности. Необходимость защитить общину, в частности, от угроз для Бали со стороны приезжих».

Даже сейчас, когда Дельгадо и Джонстон подверглись нападению, они сказали, что они должны рассмотреть вопрос об уплате, чтобы защитить себя.

Тысяч иностранцев хотят «купить» недвижимость на быстро развивающемся рынке Бали через частных номинантов. Но держу пари, что глянцевые брошюры не содержат фото членов банды, которые появятся на пороге вашего дома и попросят отдать им ключи.