104 988 subscribers

Американское мироустройство глазами путешественницы из Москвы

1,7k full reads

Я увидела его однажды на одном большом лайнере. Прошли годы, а корабль плывет по-прежнему...

Однажды дочка спросила – в каком возрасте я почувствовала себя взрослой. Подумала и сказала:

- В 32 года.

Я ошибалась. Польстила себе, любимой. Зрелость приходит к человеку гораздо позже. На четвертом десятке в большинстве случаев я вела себя, как самая обыкновенная лошара.

Ну, мог ли нормальный человек подумать, что два недельных круиза подряд, да и еще в Карибском бассейне, придуманы, найдены и организованы персоной, которая, мягко говоря, меня недолюбливала, – просто так, без дальних целей?

Но я оказалась бы в ряду самых последних лошар, откажись от путешествия на Вирджинские и рядом лежащие острова.

Интернет был совсем не развит, прочитать, что это такое, я могла разве что в Большой Советской энциклопедии. Но фото круизного лайнера на рекламном проспекте произвело впечатление и на друзей, и на врагов, что меня окружали.

Тот самый лайнер.
Тот самый лайнер.

Это был какой-то сон золотой...

*******

На сотрудницу американского посольства фото, видимо, тоже произвело впечатление. Пролистав внушительную пачку документов с конвертами, вкладышами и билетами, она отправила меня от своей стойки долгим презрительным взглядом.

Когда вечером я обнаружила в паспорте цифру 1 под графой «entries» (количество въездов в ее недосягаемую для мира страну), изменилось выражение лица у несчастного представителя турагентства с нашей стороны. Ему пришлось всего-то поменять дату вылета на авиабилете «Москва-Париж-Майами», а мне следующим утром – снова стоять напротив иноземной властительницы судеб.

«Куда вы все лезете?» – говорили мне ее сжатые губы, а руки снова листали книжечки с описанием двух круизов. Двух! Подряд. Из ее дорогого во всех отношениях Майами.

Вечером я получила паспорт, где вместо единички стояла цифра 2. И вспотевший от ужаса русский турагент, наконец, запихнул меня в самолет.

Эстафету заочно приняла наша бывшая соотечественница, готовившая эту поездку в своем нью-йоркском офисе. Сначала в аэропорту Майами меня удивил рослый афроамериканец, который сразу показал куда полетит мой чемодан вместо багажника авто, если я не дам ему за переноску какую-то жалкую пятерку. (Растопыренную ладонь легко понять без слов. Отнять багаж, уже крепко стиснутый другой рукой, было нереально.) Густо покраснев, я спрятала отвергнутый доллар.

И вскоре оказалась в темном душном накопителе пассажиров круизных лайнеров, где моего брата и сестры оказалось столько, что я со всей остротой ощутила атмосферу иммигрантского острова слез – Эллис Айленд.

Но совсем не ожидала, что и мне придется их пролить. Ведь у меня в руках было два волшебных пропуска в райские кущи.

Один из них равнодушно предложил выбросить в стоящий рядом мусорный бак первый же служащий. Ответить на мои всплескивания ручонками он не спешил, как, впрочем, и его товарищи, осуществлявшие посадку на борт. Несколько часов я в недоумении металась по помещению, пытаясь договориться о звонке в Москву или Нью-Йорк, поскольку эпоха была до-мобильная.

Анне из Нью-Йорка утешить меня было нечем.

– У тебя два въезда в Штаты. Один ты уже использовала. Другой закроют, когда ты сойдешь с лайнера после первого круиза. И всё – гуд бай, Америка...

Часа два мы обе пытались предложить служащим просто оставить меня на борту – ведь во второй круиз отправится тот же лайнер.

– Это противоречит нашим правилам, мисс, – с той же безразличной миной ответили мне и тут же на моих глазах аннулировали мечту о Вирджинских островах. Сначала я должна была отправиться туда, но компания поменяла географию круизов из-за мощного урагана, который только что чуть не снес все Карибы и Майами в придачу.

В какой-то момент я пожалела, что последний он все-таки пощадил.

**********

Каюта была прекрасная, милый азиатский мальчик, встретивший меня искренней улыбкой, с какой до этого момента встречаться не приходилось, стал мне родным с первой минуты.

Каждый день он радовал меня, как умел:

Американское мироустройство глазами путешественницы из Москвы

А я одаривала его сладкими сувенирами из России.

Обеденные столы были строго расписаны. За мой были предусмотрительно посажены, кроме Джона и Мэри, единственные русскоговорящие туристы на борту – Боря и Минна из Бруклина. Американская пара была улыбчива, но молчалива. Бориса, не комментирующего каждую секунду путешествия, не помню вообще. Я оказалась чрезвычайно востребованной персоной, поскольку Родину они покинули давно.

В первую очередь их интересовала не политика, но цены. Абсолютно на всё. И тут мы попали в тупик. Как перевести миллионы рублей в доллары, я не очень понимала. Борис тут же нашел выход:

- А сколько это будет банок кока-колы?

Эта единица измерения оказалась удобной для всех. Она мне здорово пригодится, когда начнем издавать газету в Нью-Йорке.

Бассейны, салоны красоты и прочие радости влекли не очень. Побродили по кораблю, исследовали бесчисленное количество бутиков. Вечером встретились на шоу, хотя оно оказалось не бесплатным. Шутки ниже пояса, которые приходится наблюдать сегодня в наших комеди-клабах, вызывали громкий безудержный смех, вызвавший мое искреннее недоумение.

- Вот ты не понимаешь, - тут же объяснил мне ситуацию Боря. – Люди заплатили за билеты 25 долларов. И они будут смеяться, пока не насмеются на эту сумму.

До таких высот восприятия зрелищ мне предстояло еще опуститься. И с этого дня я стала гораздо внимательней изучать афишу.

Поскольку журналистская неугомонность не позволяла долго рассматривать лайнер с пятизвездочного фасада, я спустилась по лестницам неведомо куда. Мое славянское лицо не осталось без внимания колоритной пары местных аниматоров. Немолодая пара бывших цирковых, болгарин и русская, с радостью взяли меня в оборот. Я увидела их лилипутскую каюту в трюме, без окон с узкой дверью, где помещались на койках в три этажа шесть человек обслуживающего персонала. Услышала рассказ о безразмерном рабочем дне и широком арсенале возложенных на них обязанностей, об особенностях хранения продуктов на лайнере - и эта невеселая информация позволила мне прилично похудеть за неделю плавания.

Теперь я видела всё.

*********

Утром мы бросили якорь в Мексике. Первую половину дня я лазила по развалинам древней индейской цивилизации в Тулуме. Экскурсия произвела на меня куда большее впечатление, чем на ведущую «Орла и решки», чье шоу оттуда недавно мелькнуло по телевизору.

Снимки не получились. Пришлось покупать открытки.
Снимки не получились. Пришлось покупать открытки.

Открытки  берегу до сих пор.
Открытки берегу до сих пор.

По возвращении у причала Playa del Carmen уже ждали мои аниматоры.

Мы гуляли по рынку, где на старых погнутых чашах весов взвешивали камни и серебро заждавшиеся туристов аборигены. Мы отправились в лучшую прибрежную харчевню, где нам уже накрыл щедрый стол старый добрый друг моих новых знакомых.

Американское мироустройство глазами путешественницы из Москвы

Креветки, рвущие глаз и желудок мексиканские соусы и текила были великолепны!

Стемнело рано, но перед погружением на корабль мы успели порадовать местных жителей застольными русскими песнями.

- А кто не пьет? Назови! - говорит наш болгарин.
- А кто не пьет? Назови! - говорит наш болгарин.

Горой за нас стоял.
Горой за нас стоял.

Пели прямо на берегу океана.

Мой вокал был отмечен благодарным прохожим.
Мой вокал был отмечен благодарным прохожим.
Так закончился один из лучших вечеров моего круиза. Моего золотого сна...
Так закончился один из лучших вечеров моего круиза. Моего золотого сна...

*******

Решив более осознанно подходить к выбору вечерних развлечений, я как-то легкомысленно купила экскурсию для путешествия на следующей остановке лайнера. Название включало слово «сити», и я решила, что на Каймановых островах у меня будет экскурсия по главному городу. Даже не придала значения тому, что в пометке содержалось пожелание захватить купальник.

Автобус мчал нас по дорогам аккуратной английской колонии, я ждала, что мы вот-вот остановимся и погуляем среди этих славных светлых домиков.

Снова, увы, открытка из моей коллекции.
Снова, увы, открытка из моей коллекции.

Не тут-то было. Мы переехали узкую полоску суши и снова загрузились на катер, где было предложено раздеться до купальников.

Посреди бирюзового Карибского моря в солнечную клеточку мне сунули в нос ведерко с мелко порезанным кальмаром и показали вниз. Мол, прыгай туда, мисс, с этим добром.

В воде уже булькало благородное собрание плавучих черных тарелок диаметром с метр и больше.

– Что это? – в ужасе прошептала я.

– Stingray City, miss, – ответили мне восторженные матросы катера, довольные тем, что их подопечные подгребли вовремя в достаточном количестве.

Я не могла уронить честь загадочной русской леди, которую вот уже несколько лет достойно несла по заграницам, включая Кабул во время войны.

У тарелок со светлой стороны обнаружились мягкие цепкие губки. Угощение закончилось мгновенно. Вернувшись на борт, я задала хозяевам только один вопрос.

Я прилетела в эту точку Земли из самой Москвы. Преодолела тысячи километров. Плыла на корабле, ехала на катере...

Так почему же я заплатила 40 долларов за то, чтобы покормить этих стингреев, а не они мне – за дорогое удовольствие?!

Американское мироустройство глазами путешественницы из Москвы

Тарелки быстро усвистали в глубь – делиться тем, как они здорово нагрели очередной купальник. Да мне не жалко, пацаны! Пошутить нельзя...

Перед возвращением на лайнер я встретила на берегу Борю и Минну, которые недоумевали, почему я не реагирую на магазины европейских товаров, о наличии которых в очередном порту сообщала каждый день судовая газета. Слово «европейское» было сродни фетишу, особому отличию, знаку качества. Меня оно не задевало по понятным причинам, но уже потом, в Нью-Йорке я пойму, что какая-то ностальгическая тоска живет в генах людей, заселивших когда-то чужой им ментально материк. От этого странные копии европейских зданий, выполненных словно из папье-маше, бесконечные new перед названиями городов, знакомых по туманному Альбиону.

Да что там – однажды в редакцию приехали жители Moscow из штата Айдахо. Еще и сказали, что городов с таким названием в США штук двадцать. Но здесь, скорее всего сыграла шутку игра со словом "корова" (cow).

*********

На Ямайке мы вместе с Борей и Минной спускались вниз про прохладным водопадам. Дорога к ним впечатлила крайней бедностью жилищ.

Мои незабываемые Борис и Минна.
Мои незабываемые Борис и Минна.

Дополнили их без конца пристававшие по дороге к автобусу асоциальные элементы. Хорошо, что бежала не одна.

Улыбаюсь Боре с Минной, которым бесконечно благодарна за уроки, пригодившиеся при обдумывании модели газеты для русскоязычного населения США.
Улыбаюсь Боре с Минной, которым бесконечно благодарна за уроки, пригодившиеся при обдумывании модели газеты для русскоязычного населения США.

А когда уже внутри я переодевалась в сухую одежду, в форточку заглянуло такое несчастное чернокожее лицо!

- Купите птичек, мисс. Смотрите, какие они красивые! Десять долларов.

- Пять, - сурово сказала я, не поднимая глаз.

Торговля продолжалась до тех пор, пока он не смирился.

- Мисс, шесть птичек – шесть долларов. Знаете, когда они летят, они говорят «Ууууу...»

Это «у», изображавшее колибри, начало переходить в жалобный плач. И я купила здоровенную ветку, на которую были нанизаны деревянные птички. Ни в одну сумку, ни в один чемодан они потом не впихнулись. И я не раз вспомнила тихим словом, перелетая тридцать три границы, этот недобрый момент.

*********

Накануне возвращения в Майами я помимо обычной судовой газеты обнаружила в каюте конверт, в котором содержалось письмо: мне предлагали оставить приличные суммы чаевых каждой категории обслуживающего персонала (они прямо все перечислялись большим списком – с определенной цифрой напротив каждого).

Я помчалась с недоуменным вопросом в трюм.

– Это твое дело, – сказали мне грустно аниматоры. – Но наша зарплата сложится из этих конвертов. Другой тут не предусмотрено, хотя мы пашем, как белки в колесе. Откажемся мы – придут другие.

С тяжелыми мыслями ушла я с последнего праздничного ужина. И долго сидела вдали от шумного бала, вспоминая свой сон золотой. Как одинокая белая леди.

Ею я и останусь на долгие годы после этого круиза. Недаром же он был затеян.

У кого-то даже дрогнула рука. Слишком печальный образ.
У кого-то даже дрогнула рука. Слишком печальный образ.

********

Борис и Минна радостно строили планы на то, как они проведут в Майами время до самолета, пока не поймали на себе странный взгляд Джона и Мэри.

- Мы жили в этом городе 13 лет, - сказала Мэри. – Поэтому мы быстро схватим такси, приедем в аэропорт и будем сидеть там шесть часов.

У меня вместо отобранного круиза оставалась целая неделя. Наверное, сейчас это прелестный безопасный город. Но тогда я, пожив в гостинице четыре дня, поменяла билет и улетела в Москву.

Жила я отнюдь не на окраине, а вот в этой серьезной высотке.

Американское мироустройство глазами путешественницы из Москвы

На моей капитальной двери красовалось шесть замков и железный засов. На столике лежало предупреждение, что перед тем, как открыть дверь, нужно посмотреть в глазок, а еще лучше – позвонить на рецепшн.

Если я шла плавать в бассейн, то все ценности и документы предлагалось сдать в специальную ячейку внизу и повесить бирочку на запястье.

В городе я посмотрела впечатляющий парад мусорщиков, поаплодировала громким призывам держать Майами в чистоте. И улетела домой, еще не зная, что скоро меня вернут в эту страну, потому что возникла новая служебная необходимость.

Но это уже другая история.

Да, и тем, кто видел лучшие круизы и восхищен Майами – мои признательность и уважение. Не надо меня убеждать в обратном. Я априори верю. И вместе с вами заранее восхищена.