Кровавая история реги Белой в Краснодарском крае

12.01.2018

Шъхьагуашьэ (адыг.), Щхьэгуащэ (каб.-черк.) [Шхагуаша], русск. «Белая» – л. п. Кубани. В русских источниках часто – «Сагваса». В каб. нартском эпосе: Щхьэгуащэ, Щхьэгуащапщэ (-пщэ «выше») – Нартхэр, 507. Для современного адыгского языкового сознания гидроним распадается на шъхьэ/щхьэ «голова» (верх, верховье) и гуашъэ/гуащэ «богиня (покровительница), княгиня, хозяйка». В обычном понимании такое сочетание нетопонимично. Это приводит к поискам других этимологий. Для элемента шъхьэ/щхьэ предлагаются адыг. шъыхьэ «олень», абх. ашьха «гора»; слово гуащэ соотносят с абх. агуашэ «ворота» и т. д. От теофорных имен типа Мэзгуащэ, Псыгуащэ гидроним Шъхьагуашьэ отличается тем, что в первых называются объекты, над которыми покровительствует языческое божество гуашьэ (мэз «лес», псы «вода»). Кроме того, теонима, созвучного с совр. Шъхьагуашьэ/Щхьэгуащэ, в адыгском пантеоне языческих божеств не было. Если иметь в виду, что Шъхьэ из шъыхьэ «олень» (Шъыхьэгуашьэ), то такого отдельного божества тоже не было. Покровителем крупного скота был Ахын, охоты и зверей – Мэзытхэ. Современное восприятие гидронима Шъхьагуашьэ и его толкование как включающий элемент со значением «богиня, госпожа, княгиня, хозяйка» и т. д. напоминает о тюрко-монгольских многочисленных образованиях, якобы содержащих тюрк. катун – хатан (тюрк. гадын, катын «женщина», «жена»; в мон. – «княгиня, повелительница, ханша, госпожа» и т. д.): Катунь, Хатан-Булак, Хатунхэ; ср. балк. Къатын тау (К. и Ш. БТС, 86). О таком толковании гидронимов Э. М. Мурзаев справедливо заметил: «В этом букете господ, княгинь... есть логика народной этимологии, но менее всего присутствует здравый смысл и вовсе отсутствует логика географии» {Э. М. Мурзаев. Центральноазиатские топонииические миниатюры. – «Топонимика Востока. Новые исследования». М., 1964, стр. 9, 10.}. Как выяснено Мурзаевым, катын, хатан во множестве топонимов (не только собственно гидронимов) представляет собой ныне утерянное древнетюркское слово со значением «река» (пример омонимии). Эта аналогия поучительна: первое (внешнее) восприятие топонима часто бывает обманчиво; за искусственной этимологией кроется закономерность. Для дальнейшего изучения гидронима, может быть, представляет интерес структура имени Щхьэгуашэ, записанного у зеленчукских кабардинцев. Здесь щхьэ «голова» (в топонимии возможно – «верховье»), гуашэ – основа глагола гуашэ(н) «делить», «распределять». Каб.черкесскому гуэшын соответствует адыг. гошьын; соответственно: гуашэ/гуашьэ «делящий» (омоним слову гуащэ «богиня, госпожа» и т. д.). Основой семантики «делящееся верховье» могло бы быть то, что река в верхнем течении (выше пос. Хамышки, в р-не Гузерипля) образуется слиянием двух равновеликих рукавов. С точки зрения типа,сложения этот вариант стоит в ряду многочисленных образований с глагольной основой во второй части: Бгы гуэуа «гора обвалившаяся», Шытхьэлэ «лошадь топящая» (река), ПсыIэрышэ

«вода, рукой проведенная» (канал) и под. Однако эта аналогия не более, чем гипотеза. Гидроним нуждается в дальнейшем изучении. Что касается русского названия реки – «Белая», оно обычно в русской гидронимии: л. п. Ангары, л. п. Камы и др. Для объяснения названия «Белая» (приток Кубани) ссылаются то на «чистоту вод», то на «сплошную пену», образуемую быстрым потоком. Во всяком случае следует воздержаться от привлечения имени грузинки Бэллы, согласно преданию, бросившейся в реку. В таких случаях дело обстоит наоборот: сама легенда создается названием, особенно «непонятным».