Почему белогвардейцы предпочли как символ, взять белый цвет?

27.01.2018

Почему белогвардейцы предпочли как символ, взять белый цвет? «Белая идея», «Белое движение». Откуда появились сами «Белые»? Почему белогвардейцы, взяли «Белый цвет» как символ Победы?

Конечно, ответить на вопрос не так просто. Но, ученые-историки обязаны объективно разобраться, глубоко изучить и, в конце концов ответить на этот вопрос. Обязаны изучить еще и потому что это проблема также наша история, наша новейшая история, – которую обязаны знать.

«Белое движение» – его корни далеко уходят вглубь времени. Предлагаю читателям один из аспектов истории гражданской войны в России – «Добровольческая белая армия и московский поход Деникина» – не претендует на исчерпывающее освещение материала. Хотел бы обратить внимание на очень важный момент истории гражданской войны.

Вожди Белого движения, в частности, генерал А. Деникин, в своих рассуждениях акцентирует внимание на политической характеристике «Белой идеи и белого дела», «С конца 1917 года, – пишет он, – поднялось Белое движение. Сначала на юге, потом на востоке, на севере и западе».[1]

Считается, что белый цвет – как символ контрреволюции – обнаружил себя еще в конце XVIII столетия в период Великой французской революции в белых кокардах и лентах на шляпах роялистов, преданных Людовику XVI. Пожалуй, и на российской революционной почве, взрыхленной Семнадцатым годом, в контексте «французских стереотипов» белая символика явилась знаком «законности и порядка», законом монархии, «Старого режима», знаком контрреволюции. Впрочем, в российской исторической традиции белый цвет имел и собственные семантические корни. В государственных документах Великого княжества Московского времени Ивана III, т. е. к концу XV века, появляется понятие «Белая Русь», Это не позднейшая и не нынешняя Белоруссия. Так в те времена называли русский Северо-Восток, Владимиро-Суздальскую, московскую Русь. В этом порой видят заимствования государственно – этих понятий золотоордынского, тюркского происхождения. Белый – у тюркских народов, помимо прочих значений указывал на «независимость», «свободу», «благородство происхождения». Впрочем, однозначной расшифровки «белой идеи» в годы русской революции и гражданской войны не было.[2]

Белое движение не ограничивалось пределами России… Не за торжество того или иного режима, не за партийные догматы, не за классовые интересы и не за материальные блага подымались, боролись и гибли вожди Белого движения, а за спасение России. Какой государственный строй приняла бы Россия в случае победы белой армии в 1919 – 1920 гг., нам не предугадать. Но я уверен в одном твердо, что после неизбежной, но кратковременной борьбы разных политических течений, в России установился бы нормальный строй, основанный на началах права, свободы и частной собственности.

Генерал А. Фон Лампе, один из сподвижников П. Врангеля, дополняет: «Вооруженное выступление белых не есть самостоятельный и обособленный эпизод в истории русской революции, это есть одна из стадий большого патриотического движения – белого движения…»

Белогвардейцы продолжали вести непримиримую борьбу против «Красных»… Цели и задачи «белого дела», впервые сформулированы в так называемой «Политической программе генерала Корнилова».

В преамбуле этого политического документа сказано, что «Россия оказалась в руках политических авантюристов, делающих под флагом социальной революции великогерманское дело разрушения боевой мощи страны», что так называемый «Совет народных комиссаров» утвердил у нас деспотическую диктатуру черни, несущую гибель всем культурно-историческим завоеваниям страны», генерал Л. Корнилов заявлял, что «ставит своей ближайшей задачей сокрушение большевистского самодержавия и замену его, таким образом правления, который обеспечивал бы в стране порядок, восстановил бы попранные права гражданства и. закрепив целесообразные завоевания революции, вывел бы Россию на светлый путь свободы и прочного почетного мира, столь необходимого для культурно-экономического прогресса государства».

Л. Корнилов, а также М. Алексеев, А. Деникин и другие видели этот образ правления в России в форме «временной сильной верховной власти из государственно-мыслящих людей». Вожди «белого дела» считали, что это временная власть должна была, «опершись на все здоровые национально-демократические элементы народа, … прежде всего, все свои усилия направить к подавлению анархии и возрождению армии, урегулированию транспорта, и поднятию производительных сил страны» (см. книгу «Московский поход и крушение «добровольческой политики» генерала
А. Деникина». С. 3 – 19. М. – 1993 г.).